— А вот здесь вы и совершили первую ошибку. — Я не мог дольше молчать. — Все убийцы совершают те или иные ошибки. О’Брайена переехали правым колесом, а в мотоцикл врезались левым передним крылом. Я сразу заподозрил, что с этим наездом что-то не так. О’Брайен никак не мог погибнуть в результате несчастного случая. Да и что он мог делать там в столь позднее время?
Эйткин потер руки.
— Признаю свою оплошность. Но ты же и исправил ее, отдав машину в ремонт. Должен признать, Скотт, это был очень умный ход — поменять номера на машинах. Но это дало возможность Россу заполучить компрометирующий снимок. Едва я увидел эту фотографию, сразу понял: ты сидишь на крючке, и очень плотно. — Эйткин поерзал, поудобнее устраиваясь, и продолжал: — К сожалению, ты оказался на редкость умным и расторопным парнем. Да еще знакомство с этой певичкой Лэйн значительно осложнило дело. Я отдавал отчет, что рано или поздно, но придется избавиться и от нее. Ведь она наверняка знала, кого конкретно шантажировал ее кавалер и, сопоставив факты, могла догадаться, чьих это рук дело. Мои люди следили буквально за каждым ее шагом. То же касается и Натли. Я узнал, что они замышляют удрать из города, но отчаянно нуждаются в деньгах. А тут само Провидение послало ей тебя, и она сразу же сообразила, что делать. Мне тут же доложили, что ты поехал к ней на квартиру. Я немножко опоздал, но все-таки догадался, что она ничего важного не сказала, просто ограбила. Первый ее шаг по коридору был шагом к смерти. Удар дубинкой в висок решил все ее проблемы. Натли едва не ускользнул от меня, и здесь ты оказал мне неоценимую услугу, проследив его до отеля «Вашингтон». Мои люди плотно сидели у тебя на хвосте. Как только мне стало известно о его местонахождении, я убил и его. Пришлось попутно прикончить и портье, так как он неминуемо опознал бы меня. — Не сводя с меня глаз, он вытащил платок и вытер красное мясистое лицо. — Трудно совершить первое убийство, Скотт, следующие уже не доставляют столько хлопот. Ты совершаешь убийство, потом второе, чтобы замести следы, и так далее.
— У вас неладно с головой, — хрипло сказал я. — Неужели вы думаете, что вам это сойдет с рук?
— Вне всяких сомнений! Насколько тебе известно, в данный момент я лежу у себя в спальне со сломанной ногой. Никому и в голову не может прийти, что я могу иметь какое-то отношение ко всей этой истории. У меня веское алиби. А ты не догадываешься, кто будет козлом отпущения в этой истории? Ты, Скотт. Ведь ты увяз в этом деле по уши. Вижу, у тебя тут портативная пишущая машинка. Я отпечатаю на ней начало признания, из которого полицейским станет известно, что это именно ты сбил О’Брайена, а Росс и Люси решили тебя шантажировать. — Улыбнувшись, он чуть склонил голову набок. — Да, совершенно забыл сообщить еще одну маленькую подробность. Пока мои люди везли тебя сюда, я отвез Росса домой и пристрелил его там. Из того же револьвера, из которого был убит Натли. Как видишь, я не оставляю свидетелей, Скотт. Мне надоел Росс, так же, как и его сестра Люси. Что же до вашего признания, то дальше будет написано, что Лэйн и ее импресарио Натли тоже пытались тебя шантажировать, и закончилось это для них весьма печально. Ты же оставил там достаточно улик в виде отпечатков пальцев. А встреча с девушкой на лестнице? Она точно тебя опознает. У копов не будет ни малейшего сомнения твоей причастности к этой серии убийств. Дальше полицейские узнают об убийстве Росса, а когда будет обнаружена Люси, задушенная твоим галстуком и лежащая в твоей спальне, вина твоя станет неоспоримой.
— Вы что, убили и ее? — Холодные мурашки побежали по спине.
— А ты как думал? — Он довольно хохотнул. — Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью. Когда я обнаружил ее здесь, в спальне, привязанную к кровати, тут же понял: Скотт и на сей раз подбросил мне прекрасную возможность избавиться от дуры жены, а для этого вполне пригодился один из твоих модных галстуков — пришлось завязать его вокруг прекрасной шейки Люси — и всего-то! Я не оставляю свидетелей, Скотт. Шантажист, Росс, Люси, те двое. А тут, на мою удачу, буквально с неба свалился Хэккет со своей сотней тысяч баксов. Так что твои зеленые мне больше не нужны. Да, придется начать все сначала. Но меня это не волнует. Даже если казино в «Литл-Кинг» и придется прикрыть, что ж, имея начальный капитал в сто тысяч долларов плюс мои незаурядные способности, я могу далеко пойти.
— Вам не выйти сухим из воды. — На сей раз я сверлил его взглядом. — Слишком многие посвящены в ваши грязные делишки. Клод, дебилы охранники, да и…
Эйткин лишь презрительно улыбнулся.
— Клод и, как ты их назвал, дебилы охранники целиком и полностью в моих руках. Слишком много я знаю о их грязных делишках. Если со мной что-то случится, в чем я весьма сомневаюсь, на дно пойдут и они. Парни в этом даже не сомневаются. Однако делу время, потехе час. Осталось разыграть финал затянувшейся драмы. Ты, замученный угрызениями совести, пускаешь себе пулю в лоб. Кстати, для копов это не станет неожиданностью. Человек, на совести которого столько жертв, просто не имеет права на жизнь.
Натянув перчатку на правую руку, Эйткин из заднего кармана брюк вытащил револьвер. Этот револьвер 45-го калибра был очень похож на тот, который я отнял у Натли, а потом оставил в его номере.
— Это револьвер Натли, — подтвердил Эйткин. — Именно с его помощью был убит и сам владелец, а потом и Росс. Сейчас из него вылетит пуля, которая сведет счеты с твоей жизнью. В некотором смысле мне тебя даже жаль, Скотт. Ты отменный работник и талантливый парень, подающий большие надежды. Тебя ожидало бы прекрасное будущее, не перейди ты мне дорогу. Но извини, иного выхода у меня нет. Уверяю, больно не будет. Пуля в висок убивает мгновенно.
Для моих и без того задерганных за последние два дня нервов это было уже слишком. Животный ужас заставил меня забиться на диване в безуспешной попытке освободиться. Сама смерть, в образе Эйткина, неотвратимо приближалась ко мне, и казалось, спасения нет.
И в этот момент раздался звонок. Кто-то, возможно мой спаситель, напрашивался в гости. До своего смертного часа я буду помнить это мгновение.
Эйткин остановился, полуобернувшись в сторону двери, указательный палец замер на спусковом крючке.
— Он знает, что я дома. Возле бунгало моя машина. — Как утопающий за соломинку я ухватился за последний шанс остаться в живых.
— Замри! В любом случае первая пуля твоя!
Звонок вновь зазвенел настойчиво и нетерпеливо.
Эйткин, напрягшись, подошел к двери гостиной и выглянул в холл. Сейчас он стоял спиной ко мне, так как я не представлял для него опасности, и к моему огромному, во всю стену, окну гостиной, которое открыла уже покойная Люси. В оконном проеме, подобно призраку, материализовался высокий широкоплечий мужчина. Я не мог поверить своим глазам. Это был лейтенант Уэст. В правой руке он сжимал специальный полицейский револьвер 38-го калибра. На меня он даже не взглянул. Все его внимание было сосредоточено на широкой спине Эйткина.
— Брось револьвер, Эйткин, руки за голову!
Мощный торс Эйткина словно пронзил электрический разряд. Мгновенно повернувшись, он вскинул кольт. Лицо исказила гримаса злобы и страха.
Лучше бы он этого не делал. Профессионал не дал убийце и малейшего шанса. Пуля из револьвера Уэста пробила лоб Эйткина. Отброшенный силой удара в коридор, он все же умудрился нажать на курок, но пуля лишь пробила потолок гостиной. С грохотом, заставившим зазвенеть стекла окна, он упал на спину, тело его дернулось в конвульсии, уже бесполезный револьвер со стуком упал на пол. Сделав пару шагов, Уэст нагнулся и поднял оружие. Тут же входная дверь с грохотом слетела с петель и в холл ворвались трое вооруженных полицейских.
— Успокойтесь, парни, с ним все кончено. — Засунув револьвер за брючный ремень, Уэст повернулся ко мне. — Ну как, мистер Скотт, сердце до сих пор в пятках?
Спазм страха сжал горло, я не только не мог сказать ни слова, а даже не мог дышать.
Улыбнувшись, он начал разматывать скотч, спеленавший мои руки. В этот момент в холл влетел Джо Феллоуз. Глаза его были готовы выскочить из орбит, лицо блестело от пота.
— Господи, Чес! — воскликнул он. — С тобой все в порядке?
Я принялся растирать кисти, пытаясь восстановить кровообращение.
— Вроде бы да. — Голос вернулся ко мне. — Но как ты здесь оказался?
— Ха! Да ведь это я позвонил в полицейский участок. Вот и… — Он запнулся, с ужасом глядя на тело, распростертое у его ног. Лицо его приняло зеленоватый оттенок, и я понял, что сейчас беднягу стошнит прямо на ковер. — Кошмар! Он мертв?
— Мертвее не бывает. — Лейтенант хлопнул меня по плечу. — Выйдите пока отсюда. Посидите в тенечке, подождите, пока я закончу необходимые формальности, тогда, и поговорим. Можете не волноваться, я слышал весь его монолог, так что вы вне подозрений. Подождите меня.
