Лиз все еще постоянно чувствовала себя усталой, словно побывала в страшной катастрофе, но медленно, день за днем, ей становилось лучше. Она старалась не думать о Маршалле и ни разу не упомянула его имени. Его существование превратилось в табу.
В последний день лета, перед тем как возвращаться в город, она стояла на причале и смотрела на озеро. Было уже прохладно. Она знала, что всегда будет помнить, как именно на этом месте Маршалл рассказал ей о той девушке из Лос-Анджелеса, их двоих детях и его намерении развестись с ней. Лиз собиралась продать и дом в Тахо, но пока не говорила об этом детям. На следующее лето можно арендовать дом где-нибудь в другом месте. Она не хотела больше сюда возвращаться никогда.
– Готова, мам? – позвал ее Том.
Он загрузил машину и собирался отвезти мать и Линдсей в Росс, вместе со всеми вещами, которые они привезли в Тахо на лето. Джон приехал на своей машине, чтобы вернуться в город. У них с Линдсей оставалось еще несколько недель до начала занятий.
– Мы похожи на цыган, – заметила Лиз, усаживаясь в машину, и обнаружила, что улыбается.
Это было так непривычно, что Том тоже улыбнулся ей, а потом сестре, глядя в зеркало заднего вида. Было похоже, что они все это переживут, хотя какое-то время он сомневался в этом. Когда они тронулись с места, Лиз откинулась на сиденье и закрыла глаза.
На День труда Джефф отвез Эшли и близняшек на частный пляж «Корал-Казино» в Санта-Барбаре и объяснил Кендалл и Кассии, что он и их мама приезжали сюда, когда были детьми, и девочки захихикали. Эшли наконец сказала ему на той неделе, что готова встретиться, и им обоим это ожидание показалось вечностью. Он примчался к ней сразу же после того, как они поговорили по телефону.
– Я начал беспокоиться, что не увижу тебя еще восемнадцать лет, – пошутил он.
Эшли выглядела так же, как и тогда, когда он впервые встретил ее в Лос-Анджелесе, только была очень молчалива, и Джефф заметил, что она похудела, но уже не грустила. А он был страшно занят работой над сценариями для телевизионного шоу.
Он не сказал ей ни слова по поводу того, что произошло, просто был счастлив видеть ее, и когда они шли по пляжу, очень удивился, почувствовав, как ее ладошка скользнула в его руку. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась ему. Внезапно он понял, что все в мире замечательно. Он боялся, что все испортил, поцеловав ее в тот момент, когда она пыталась разобраться со своими чувствами к Маршаллу, и чувствовал себя виноватым за то, что пытался сбить ее с толку. Но, похоже, Эшли все-таки разобралась во всем и теперь пребывала в мире сама с собой. Джеффри все еще видел боль в ее глазах и понимал, что она оплакивает потерю и страдает из-за Маршалла, но также видел, что ей теперь стало намного лучше. Он крепче сжал ее руку, и вот так, держась за руки, они вбежали в воду, чтобы поиграть с девочками. Он обрызгал их, и они не остались в долгу, потом Эшли обрызгала его, а он окунул ее в воду, и все визжали, смеялись и плескались, и пышные пряди волос Эшли промокли насквозь. Неожиданно он столкнулся с ней, они очутились очень близко друг к другу, и он посмотрел ей в глаза.
– Я скучал по тебе, – сказал Джефф.
– Да, я тоже, – с улыбкой призналась Эшли.
Потом она потянула его за собой в набежавшую волну, и он промок до нитки, а Кендалл и Кассия, стоя на берегу, потешались над ними.
Возвращаясь в Лос-Анджелес этим вечером, все дружно признали, что это был очень хороший День труда. Когда Эшли произнесла это, Джефф посмотрел на нее, и она улыбнулась ему медленно и загадочно.
Глава 26
Совещание шло уже полным ходом, когда в комнату вошел Маршалл. Одетый в темный костюм, он выглядел исполненным чувства собственного достоинства и очень серьезным. Напротив него за столом для переговоров сидели три человека из компании, расположенной в Бостоне. Она была почти такой же крупной, как МОИА, и темпы ее роста за последние два года впечатляли. Она подавала надежды стать крупнейшей корпорацией страны, обогнав всех своих конкурентов. Единственное, что им сейчас было нужно, – это мощный лидер, который бы стоял за штурвалом. И все в Бостоне были согласны с тем, что этим лидером должен стать Маршалл Вестон. Они понятия не имели, примет ли он предложение оставить МОИА, и сомневались, что он сделает это после пятнадцати лет работы в этой корпорации, тем не менее приехали в Калифорнию, чтобы попытаться убедить его согласиться. Он с интересом слушал то, что они ему говорили. Это была их вторая встреча за два дня, а ночью они возвращались в Бостон.
Маршалл пока еще ни на что не согласился, но ему было интересно, что они предложат. Чтобы заставить его перейти к ним, им придется сделать ему чрезвычайно выгодное предложение во всех отношениях – опционы на акции, подписная премия, акции корпорации и все мыслимые преимущества и привилегии, которые он сможет из них вытянуть. У него было теплое место в МОИА, и он испытывал лояльность по отношению к своей компании, но, как и любого другого в его положении, его можно было перекупить, и «Бостон технолоджиз» делала для этого все возможное.
– Ну что ж, джентльмены, это очень интересное предложение, – сказал Маршалл уклончиво, но они почувствовали, что пока не очень заинтересовали его.
Они были разочарованны, но у них оставалось еще несколько козырей, которые они берегли напоследок. Перед самым концом переговоров глава делегации, который входил в совет директоров, передал Маршаллу лист бумаги с аккуратно отпечатанным списком. Он был уполномочен сделать окончательное предложение. Частный самолет для Маршалла, которым он мог пользоваться в любое время. Дополнительные десять миллионов в год и пакет акций на сумму двести миллионов долларов, которые он мог продать в любую минуту. Дополнительные триста миллионов в течение пяти лет с момента подписания контракта, независимо от их доходов. Настолько они были уверены в том, что смогут его уговорить. В общей сложности это означало, что он получит полмиллиарда долларов, если проработает у них пять лет. Маршалл прочитал список, улыбнулся, поднялся со стула и протянул руку.
– Сделка состоится.
Он лучезарно улыбался, так же как и они. Это было лучшее предложение из всех, которые он когда-либо получал, и оно вызовет сенсацию в деловых кругах. Они согласились, что условия договора будут храниться в секрете и никаких объявлений не будет сделано до тех пор, пока он не уведомит совет директоров из уважения к ним и не уволится из МОИА. Все согласились с этим, и сделка была заключена.
Маршалл вышел из дальнего конференц-зала, который они выбрали, с перспективой вскоре стать очень, очень богатым человеком, притом что и сейчас был далеко не нищим.
