— Думаю то, что ты сейчас услышишь, будет лучшим подарком для тебя, — сказал он, обращаясь к Эвиан.
Та невольно оглянулась. Наевшись, дети сперва разбрелись по поляне, а потом организовали какую-то шумную игру. Когда Эвиан вновь повернулась к Арни, ее глаза ярко блестели.
— Я тебя слушаю, — просто сказала она.
— Письмо прислал адвокат. Кларенса освобождают досрочно. Его выпустят через три дня, и он просит, чтобы я приехал.
Когда Арни взглянул на Эвиан, ее лицо напомнило ему те самые тучи, сквозь которые неожиданно просочился свет. А еще, казалось, она не знает, что сказать, или не имеет сил это сделать.
— А я? — наконец прошептала она.
— Думаю, он хочет, чтобы ты подождала его на ранчо.
— «Синяя гора»?
— Да.
Неожиданно Эвиан встала и пошла к горам. Задрав голову, она смотрела на ослепительные вершины, на облака, напоминавшие обломки греческих колонн. Ветер развевал подол ее платья и сдувал со щек слезы.
— Ей надо побыть одной, — сказал Арни.
— Нам тоже, — заметила Надин.
Поднявшись с места, она смотрела в землю, чертя по ней носком ботинка. Потом резко подняла голову и посмотрела мужу в глаза.
— Раз все идет к тому, чтобы мы все соединились и зажили так, как и мечтали жить, я должна сказать, что мне известна правда. Винтовка Заны не могла выстрелить сама. Я знаю и то, что ты этого не хотел.
У Арни пересохло в горле, и он с трудом выдавил:
— Ты догадалась?!
— Я помню, что после гибели моего отца ты был сам не свой. Помню, как Дункан вскрикивал по ночам, а Эвиан поила его успокоительными отварами. И когда он сказал Эрику то, что сказал, я поняла, что это правда.
Арни отшатнулся.
— И ты говоришь мне об этом только сейчас, спустя пять лет, родив мне третьего ребенка?!
— Если ты, твой друг и Эвиан все это время были вынуждены нести свой крест, почему я не могла нести свой? И я надеюсь, что теперь все мы наконец получим свободу.
— Ох, Надин!
Арни не смел обнять жену, но она сама прислонилась к его плечу, и они стояли так, слушая, как бьются два близких друг другу сердца.
Вернулась Эвиан. Она принесла букетик прохладных и чистых лилий.
— Если мне удастся довезти эти цветы до ранчо, я отнесу их на могилу Заны.
Арни выехал загодя и ждал Кларенса в том месте, какое было указано в письме. На его лице была написана нерешительность. Казалось, он боялся увидеть вместо своего давнего приятеля другого человека. Однако когда Кларенс подошел ближе, расслабился и просто сказал:
— Привет!
— Привет.
— Я рад нашей встрече. Думал, это случится только через два года!
— Я старался вести себя смирно и тихо.
— Понимаю, — кивнул Арни. Он заметил, что Кларенс не хочет говорить о тюрьме, потому спросил: — Куда направимся?
— Не стоит задерживаться в городе. Будет лучше, если мы сразу пойдем на ранчо по индейской тропе.
— Хорошо, — ответил Арни, радуясь, что надел в дорогу стоптанные сапоги, кожаные штаны, старую шляпу и холщовую куртку.
Они довольно долго шли молча, но это не вызывало неловкости. В округе ничего не изменилось. Воздух по-прежнему был пропитан запахом смолы хвойных деревьев, терпкого можжевельника и влажного мха. Кое-где тропа была скользкой из-за переплетенных корней или глинистой почвы, а местами ее заслоняли сосновые ветки с острыми, как жала, иглами.
Набредя на ручей, приятели решили сделать привал. Набрали сушняка и развели костер, а после смотрели, как, рассыпаясь, вспыхивают и затухают огненные искры.
Шумел ручей. Хотя вода имела цвет крепкого чая, Арни знал, что на самом деле она чиста, как хрусталь. Он первым принялся говорить. Рассказал о жизни на ранчо, о новом доме с большими окнами и высокой верандой, обо всем том, вроде бы незначительном и вместе с тем важном, что произошло за эти пять лет.
— Получается, теперь ты один из богатейших скотоводов Вайоминга? — усмехнулся Кларенс, и Арни спокойно ответил:
— Я никогда не думал о богатстве. Чем больше земли, работников и животных, тем тяжелее ответственность.
— Вам все еще требуются люди для охраны границ ранчо?
— После того, как в Иллинойсе наладили производство колючей проволоки, уже меньше. Да и Национальная противоконокрадная ассоциация набирает силу. Но работа на ранчо всегда найдется.
— Как Эвиан? — наконец произнес Кларенс и тут же сокрушенно добавил: — Должно быть, я ужасно выгляжу!
Арни пожал плечами.
— Не сказал бы, что ты сильно изменился. А Эвиан все так же красива.
— Как дети? — тихо спросил Кларенс.
— Ты их увидишь. Младший, Лиланд, очень похож на тебя. А Дункану почти тринадцать. По крайней мере, раз в год Эвиан отправляла их погостить к дедушке и бабушке. Твой отец ждет тебя.
Оглянувшись на ручей, Кларенс спросил:
— Ты принес то, о чем я просил?
— Да, — сказал Арни и достал из мешка чистую одежду, мыло и бритву.
Кларенс взял мыло, разделся, вошел в ручей и принялся мыться. Вода была холодной, но он, казалось, этого не замечал. Арни мог только догадываться, почему приятель решил искупаться здесь, а не в городе, где можно было заказать горячую ванну.
Когда Кларенс встряхнул мокрыми волосами, вытерся полотенцем и надел чистую рубаху и узкие штаны, Арни на миг почудилось, будто они вернулись на четырнадцать лет назад и направляются на ранчо, принадлежащее неведомому мистеру Уиллису. Все было так же, только тогда стояла не весна, а осень.
Вскипятив кофе, Арни вынул фасолевый пирог, испеченный Надин по его просьбе. Пирог успел зачерстветь, но это было неважно. Разломив его пополам, Кларенс и Арни с аппетитом ели, а потом пили обжигающий кофе.
— Ты получил то, о чем мечтал в юности? — спросил Кларенс.
— Наверное. Хотя я мало задумывался об этом, — сказал Арни.
Когда они вышли на открытое пространство, Кларенс, казалось, наслаждался воздухом и ветром. Он спешил на ранчо, и вместе с тем было видно, что он чего-то боится.
Арни не мог сказать, что таится в душе Эвиан. Это знала только она. Когда она вышла из дома, Арни захотелось убежать прочь: ему было неловко присутствовать при этой встрече. Но Кларенсу с Эвиан все равно не удалось бы остаться наедине: здесь были и Дункан, и Лиланд.
— А мы ждали вас завтра, — просто сказала женщина.
Увидев, каким прелестным и юным вдруг стало ее лицо, Арни неловко заметил:
— Хорошо, когда что-то радостное случается раньше, чем этого ждешь.
Дункан сделал шаг вперед. Он изо всех сил старался держаться по-взрослому.
— Здравствуй, отец, — сказал он, протягивая руку, и Кларенс ответил на пожатие.
