– Пшла вон, нечисть! – шикнул на нее Яшка. Кошка оскорбленно задрала хвост трубой, не спеша отошла. – Развели зверинец, Порфирий, ей-богу, – сурово сказал Яшка сыну хозяина, стоявшему за прилавком. – Ну, что же, Даша? Что выбираешь?
Стоящая рядом Дашка неуверенно пожала плечами. Пальцы ее теребили изящную золотую цепочку с рубиновым сердечком. Рядом, в открытой витрине, лежали длинные серьги с изумрудными подвесками, кольцо с большим бриллиантом. Чуть поодаль стояли Гришка и Маргитка. Последняя завистливо поглядывала на цепочку в Дашкиных пальцах.
– Хочешь, я ее тебе куплю? – наклонившись, тихо спросил Гришка.
– Да пошел ты… – отмахнулась она. – Яшка ей жених, а ты мне кто?
Официальное сватовство Яшки состоялось в минувшее воскресенье. Сему событию предшествовали долгие и упорные бои в семье Дмитриевых. Уверенность Яшки в том, что отец с радостью согласится засватать за него дочь Ильи Смолякова, разбилась при первом же разговоре с родителем. Митро и слышать не хотел о слепой невестке. Яшка огорчился, но не сдался и в течение двух недель методично жужжал в уши отцу о том, что он всем сердцем желает жениться на дочери Смоляко. Митро сначала отмахивался, потом сердился, потом орал открытым звуком:
– Да что ты с ней делать будешь, дурак? Да, Илья нам родня! Да, семья известная! Да, девка хороша, ну и что? Как же ты с ней жить-то будешь, со слепой-то? Цыган смешить? Сговорились вы все, что ли, с ума меня свести?! Не дури, чаворо! Приспичило жениться – я тебе из Рогожской слободы любую сосватаю, хоть завтра в церковь потащишь. А про эту и думать забудь!
– Не забуду. – Яшка, впервые в жизни осмелившийся возразить отцу, стоял с побелевшими скулами, но взгляда не отводил. – Я ей слово дал. Не сосватаете мне ее – убежим.
– Что?! – задохнулся Митро, хватаясь за ремень.
– Я все сказал, – заявил Яшка, резво прыгая на подоконник. – А эти, из Рогожской, дуры все до одной.
Митро замахнулся, но Яшка уже выскочил в палисадник. В тот же день он отыскал Маргитку, рассказал ей о случившемся и попросил совета: «Ты же меня в сто раз хитрее, придумай что-нибудь, я ведь Дашке слово дал!» Маргитка, польщенная тем, что брат, с которым они всю жизнь были на ножах, обратился к ней за помощью, пообещала «раскинуть мозгами». Выслушав ее рекомендации, Яшка круто изменил тактику и вечером того же дня повалился в ноги матери. Маргитка советовала брату еще и пустить слезу, но этого Яшка, хоть и старался изо всех сил, сделать так и не смог. Отчаянно жалея в душе, что не догадался натереть глаза луковицей, он, однако, сумел взвыть замогильным голосом:
– Ж-ж-жизни себя лишу, ей-богу! Я без Дашки не могу! Не согласится отец – в колодце утоплюсь!
Илона, не слыхавшая ничего подобного от сына за все его шестнадцать лет, перепугалась страшно, кинулась отговаривать Яшку от смертного греха, заверила, что ей самой Дашка очень даже нравится, и пообещала поговорить с отцом.
– Господи, ну и позорище! – часом позже жаловался Яшка сестре. – Думал – со стыда сгорю, когда матери все это говорил. Она чуть не заплакала, бедная!
– Ничего, дорогой мой, теперь все получится! – ликовала Маргитка. – Вот душой своей клянусь, через неделю на вашей свадьбе гулять будем! Хоть Дашка и дура, что за тебя соглашается. Я бы под топором не вышла!
– Раз так, чего же помогать взялась? – обозлился Яшка.
– Да я не для тебя стараюсь, – съязвила сестра. – Для нее, для Дашки. Ей хоть какой-то муж нужен, пусть и дурак распоследний безголо…
Но тут Яшка схватил со стола мухобойку, и Маргитке пришлось спасаться бегством.
Илона взялась за дело основательно и шесть дней без устали проедала супругу мозги, упрекая его в бесчувственности, в нелюбви к единственному сыну, в неумении понять всей выгоды этой женитьбы и, наконец, в черной неблагодарности:
– Илья же для тебя, черта, меня из табора украл. Ты до конца дней должен за его здоровье свечи ставить!
– Это за что, за тебя, курицу?! – бушевал Митро. – Да пропадите вы все пропадом, делайте, что хотите! Бери за своего сына хоть девку уличную – ему с ней жить, а не мне. Все!
Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Когда спустя полчаса обеспокоенная Илона пошла за мужем, она увидела в кухне замечательную картину: Митро сидел за столом, наливал сам себе водки из графина, откусывал пупырчатый соленый огурец и глубокомысленно бормотал:
– Да и леший с ними, пусть женятся… Девка красавица, певица хорошая… Рожать-то может, чего еще надо? И родня не кровная…
– Не кровная разве? – удивилась, подходя, Илона. – А я, наоборот, боялась, что Настька тебе сестра, а ее дочь за нашего сына…
– Дашка ей не дочь, – нехотя сказал Митро. – Ты не болтай только никому. Мне еще взапрошлогодь смоленские цыгане рассказывали, что Илья…
– Ну и дела… – озадаченно сказала Илона, выслушав мужа. – А я-то еще думала: почему в ней все от Ильи, а от матери вроде и нет ничего? Ну, что ж… тем и лучше. Кого сватами пошлешь?
– Ваньку Конакова и Стешку. Пусть покумятся.
Так и вышло, что через три дня после этого разговора гордый, как петух, Яшка повел Дашку на Кузнецкий мост, чтобы с полным правом выбрать ей подарок. Для приличия позвали с собой Маргитку, а вслед за ней напросился и Гришка.
– Ну, так как же, Даша? – в который раз спрашивал Яшка. – Серьги хочешь или кулон? Или и то и другое возьму. Деньги есть, не бойся!
Маргитка молча схватилась за голову, постучала пальцем по лбу. Яшка так же молча показал ей кулак. Дашка беспомощно пожала плечами:
– Право, не знаю… Пхэнори, ну, расскажи мне еще раз, какие это серьги?
– Ух, красивые, сил нет! – В голосе Маргитки звучала мировая скорбь. – Я бы такие и на ночь не сняла! Длинные, капельками, блестят так, что глазам больно! Оправа колечками, такая тоненькая-тоненькая… Стоят ужас сколько!
– Нет, мне не нравится, – решила Дашка. – Хочу вон те сережки.
– С аметистом? – разочарованно спросил Яшка. – Да они же дешевые совсем… Надо мной цыгане смеяться будут!
– Зато ко мне идет, – уверенно сказала Дашка, на ощупь находя на витрине аметистовые серьги и поднося их к лицу. Фиолетовый блеск камней в самом деле выгодно оттенял ее смуглую матовую кожу и каштановые волосы. Яшка мучительно наморщил лоб, разрываясь между желанием угодить невесте и страхом осрамиться перед людьми.
– Ну, ладно, как хочешь, – наконец решил он. – Но вон то кольцо с бриллиантами я тоже для тебя возьму. Не хочешь – не носи, пусть валяется.
– Яшенька, купи мне, – умильно попросила Маргитка. – У меня валяться не будет.
– Иди к лешему! Пусть тебе твой каторжник покупает.
– О, легок на помине… – вдруг тихо сказал Гришка, глядя сквозь стекло витрины на улицу.
