тобой свои правила.
— У нас, Айна?
— Ну да, наверное. То, что у нас уже есть — никто же не отнимет, правильно?
Он улыбнулся, поставил кружку на тумбочку и притянул меня к себе.
— Иди сюда, Айна. — Крепко обнял. Я позволила себе утонуть в его объятиях, чувствуя тепло его рук и самое главное — уверенность в этом человеке.
Покидали село мы без сожалений. На самом деле нам троим хотелось это сделать как можно быстрее, сразу после завтрака, однако собрать летающих по дому котят оказалось тем еще квестом. Переноски у нас не было, поэтому Леша стал заменителем переноски, пока мы с Андреем отлавливали всю нашу хвостатую армию. Надо отдать должное Обжорке — эта красавица, гордо подняв хвост, прошествовала к машине сама, забравшись на заднее сидение с видом госпожи и хозяйки. Туда же была поставлена коробка с мамой-кошкой и ее выводком, я запрыгнула последней. Леша сел за руль, Андрей — рядом с ним.
Когда мы проезжали мимо дома Дмитрия, я откинулась на спинку сидения и надвинула на голову капюшон толстовки Андрея, которую он отдал мне. Хотела больше никогда не видеть ни этот дом, ни его хозяина. Мне хватало моих снов. Да, Дима не был виноват с случившемся, он стал ровно такой же жертвой как и я, да я и не винила его. Но то чувство отвращения, которое он мне теперь внушал перебороть не могла. Пусть строит свою жизнь как хочет, а я… я постараюсь выбросить из памяти все, что произошло здесь, между нами. И если та адская ночь принесла плоды — избавлюсь от них без малейших сожалений.
Андрей молча бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал, словно чувствуя, что мне нужно просто пережить этот момент в тишине. Однако, когда мы выехали на проселочную дорогу, обернулся:
— Айна, остановка нужна?
— Нет, — я отрицательно покачала головой, — давай просто свалим отсюда. Навсегда.
На душе было одновременно спокойно и тяжело — спокойствие от того, что всё это оставалось позади, тяжесть от воспоминаний, которые, я знала, ещё долго будут преследовать меня.
Настоящее облегчение я испытала лишь тогда, когда мы выехали со второстепенных дорог и влились в движение на трассе Сыктывкар — Кудымкар, той, что должна была стать федеральной, но так и не стала. Казалось, это проклятое село, наконец, выпустило меня из своих черных, липких щупальцев. Шум дороги, обгоняющих автомобилей, огромных фур, пробегающих мимо нас сел и маленьких городков — я словно попала в другой мир, вынырнула из заколдованного сна.
Андрей, заметив моё облегчение, чуть кивнул, как будто давая понять, что всё понимает. Лёша, в своём обычном манере, переключился на что-то лёгкое, рассказывая о девчонках и их смешных выходках, что заставило меня улыбаться. Он поймал какую-то радио-волну, и машину залили звуки добротного рока.
Боялась ли я возвращения в Пермь и неизбежного столкновения с Бариновым? Нет, не боялась. Да, пока я не придумала, как использовать ту информацию, которая у меня уже была, и нужно было время для сбора более подробных данных, поэтому светиться раньше времени мне не хотелось. Но страх перед ним исчез полностью. Я уже сейчас готова была посмотреть ему в глаза без всяких сомнений.
Дом, который снял для нас Леша, располагался в тихом районе города, откуда было легко добраться до центра, но в то же время достаточно далеко от лишнего шума и суеты.
Внутри всё было обставлено практично: небольшая кухня с необходимыми принадлежностями, просторная гостиная, где можно было устроиться для отдыха или работы, и несколько уютных спален, одна из которых была приспособлена под кабинет Андрея. Это место казалось идеальным для временного укрытия, где мы могли сосредоточиться на своих планах, не опасаясь лишнего внимания.
— Выбирай комнату, Айка, — предложил Алексей, — чердак полностью освобожден под твою работу.
Я невольно улыбнулась — интересно решение было принято позавчера или несколько раньше?
Впрочем, выглянула в окно на небольшой сад, огороженный высоким забором — какая на самом деле разница? Леша прав — забота и любовь Андрея не ограничивала меня ни в чем! Каждый день, проведенный в этом доме приносил мне умиротворение и спокойствие, счастье и нежность. Мы заботились друг о друге, помогали друг другу, поддерживали друг друга. Я не провела в своей комнате ни одной ночи, предпочитая спать рядом с тем, кто помогал мне пережить ночные кошмары, которые не отпускали меня несколько недель.
Я не выходила в город, гуляя только по отгороженному саду или в ближайшем сосновом бору, однако сейчас вынужденная изоляция не тяготила, напротив, дарила чувство безопасности. Андрей стал гораздо больше времени проводить, занимаясь делами свой компании, чему несказанно радовался Алексей. Их приезды в Пермь с семьей вносили веселое оживление в наше добровольное уединение. Маргарита, жена Леши, оказалась совсем не такой как я ее себе представляла — была невысокой, чуть пухленькой женщиной, старше меня всего на пять лет. Но командовала мужем, как хотела.
У меня по-прежнему оставались вопросы, что же все-таки произошло в Бобках со мной и Димой, вопросы, ответы на которые дала наша новая встреча с Механошиной. Та провела почти две недели в психиатрической клинике Перми, общаясь с матерью Натальи и записывая все сведения, полученные от нее. Еще часть сведений дали записи, которые вела Надежда, и которые были обнаружены Хворостовым при разборе ее дома. Он без лишних споров отдал документы представителям Андрея, желая, как и я, разобраться в произошедшем и похоронить историю раз и навсегда.
Начало этого культа было положено 75 лет назад, хотя отголоски уходили своими корнями куда глубже. Даже во времена советской власти село старалось сохранить собственную идентичность, и несмотря на всеобщий атеизм, насильно навязываемый властями, сохраняли свои древние ритуалы и обычаи. Жили так, как жили их деды и прадеды, до той страшной поры, пока из села не забрали сразу несколько старейшин, попавших под репрессивные законы. Их арест, суд и быстрая расправа над почти всеми заставили содрогнуться всех жителей села. Однако одному человеку удалось сбежать от карателей и жить на капище несколько дней. Там, молясь своим духам, он и вспомнил легенду о том, что Вакуль, древний дух воды, может дать то, о чем просишь, однако потребует свою цену.
Точно никто так и не смог сказать, какой была первая жертва этого странного обычая, однако село внезапно стало богатеть и процветать. Даже во времена Второй мировой оно было обойдено взглядом начальства и не потеряло ни одного своего жителя. Удача это была, стечение обстоятельств
