20
Все произошло так быстро, что Дэниела даже не успела толком испугаться. Когда Бэзил еще только сунул руку в ящик, она уже поняла, что будет дальше. Думая только о том, что ее любимому человеку грозит смерть, она выхватила из кармана своего редингота пистолет, подарок Меган, и нажала на курок.
Два выстрела прозвучали почти одновременно. Бэзил, выронив пистолет, ухватился левой рукой за раненое плечо, а Морган резко развернулся на звук выстрела и молча уставился на Бэзила. Девушка тоже словно завороженная смотрела, как по рукаву ее брата медленно расползается кровавое пятно. На миг ей показалось, что ее сейчас вывернет наизнанку. Она всегда думала, что не сможет выстрелить в человека, и вот сейчас едва не убила своего брата. Но внезапно она заметила, что левый рукав камзола Моргана разорван пулей. Если бы она промедлила хоть мгновение и Бэзил успел выстрелить до того, как в его руку попала пуля... Дэниеле не хотелось додумывать эту мысль до конца.
Между тем Морган недоуменным взглядом обвел всех присутствующих, которые так же растерянно переглядывались, не понимая, что же, собственно, произошло. Только Джером успел вытащить свой пистолет, однако он не стрелял.
Дэниела вжалась в стену и присела, надеясь, что они ее все же не заметят. Однако Морган упорно разглядывал комнату в поисках того, кто спас ему жизнь своим выстрелом.
Наконец его цепкий взгляд обнаружил единственно возможное место, откуда мог быть сделан этот выстрел. Он зашел за шкаф и молча уставился на Дэниелу. При этом на его лице сменилась такая гамма всевозможных чувств, что она даже приблизительно не могла бы описать их все.
Вначале это было изумление, тревога и что-то еще, может быть, даже восхищение – во всяком случае, Дэниеле хотелось так думать. Но через мгновение их сменила странная маска ярости и горечи.
– Ад и сто чертей! Дэниела! И давно вы здесь стоите? Ведь я, кажется, велел вам оставаться в гостиной!
– И если бы я вас послушалась, то вы были бы уже мертвы! – с обидой воскликнула девушка.
Морган на это ничего не возразил, но и слов благодарности от него она также не услышала.
– Дьявольщина! Вы самая непредсказуемая и непослушная особа на свете!
– И это все, что вы можете мне сказать после того, как я спасла вашу жизнь?!
– Не пытайтесь сменить тему! Ответьте мне, вы что, никогда не будете делать то, о чем я вас прошу?!
– Нет, если это будет неразумно!
– Но что же неразумного вы видите в моем желании защитить вас?!
– Но ведь и я хотела вас защитить!
– Вы же не знали и не могли предвидеть того, что произойдет, – уже более спокойным тоном возразил Морган.
– Вы должны знать, леди Дэниела, – вмешался в их горячий спор Джером, – что все мы, мужчины из рода Парнеллов, можем быть очень неблагодарными и невнимательными к своим близким. А тебе, Морган, стоило хотя бы сказать спасибо Дэниеле за свое спасение, если уж ты не можешь найти других, более соответствующих случаю слов.
– Я скажу спасибо тебе, если ты не станешь вмешиваться! – вскинулся Морган, резко обернувшись к брату.
Как бы Дэниела ни ценила попытку герцога заступиться за нее, она все же меньше всего хотела стать причиной размолвки между братьями.
У нее совсем упало сердце, когда она, снова взглянув на Моргана, увидела его хмурое, мрачное лицо. Ей казалось, она видит в нем если и не ненависть, то по крайней мере злость и досаду на нее.
– Ах ты, проклятая сука! – внезапно завопил Бэзил, придя наконец в себя. – Ты отняла у меня мать, а теперь хотела и вовсе убить! Дрянь, будь ты проклята!
И он принялся осыпать Дэниелу грязными, отвратительными ругательствами. Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Побледнев и прижав руки ко рту, чтобы не зарыдать в голос, она опрометью выбежала из комнаты.
Морган, потрясенный выражением лица Дэниелы и решив, что единственная причина тому – оскорбления, которые Бэзил, словно безумный, выкрикивал, брызжа слюной, бросился прямо на него и нанес такой сокрушительный удар в челюсть, что свалил негодяя на пол.
Больше всего на свете Морган хотел бы избавить Дэниелу от всей этой ужасной сцены. Он так старался, чтобы она узнала обо всем только тогда, когда Бэзил будет уже арестован. Именно поэтому он велел Стивену везти ее к Шарлотте, а затем, когда она все же приехала сюда и даже раньше их всех, приказал ей оставаться в гостиной.
Но произошло самое ужасное: Дэниела увидела и услышала то, что он старался от нее скрыть. Злой как черт на весь свет и прежде всего на самого себя, он повернулся к Невиллу Гриффину:
– Уведите отсюда этого мерзавца, иначе, клянусь, я ему все кости переломаю!
– Он вполне этого заслуживает, – сухо заметил Гриффин, но все же кивнул своим людям.
После того как судейские с помощью Ферри и Джорджа Флеминга увели продолжающего изрыгать проклятия Бэзила и трясущегося от страха Уальда Флетчера, Морган оглядел библиотеку.
– А куда, черт возьми, делась Дэниела? – спросил он у Джерома.
– Она выбежала отсюда как раз в тот момент, когда ты набросился на ее братца. Думаю, что она снова сбежала от тебя, и, причем, так далеко, как только смогла, – с осуждением в голосе произнес Джером. – Думаю, тебе не стоит ее искать прямо сейчас.
– Почему? – спросил Морган, явно озадаченный таким странным заявлением.
– Да едва ли она в этот момент испытывает к тебе какие-нибудь хорошие чувства.
– Морган, – вступил в разговор Стивен, чуть заметно улыбаясь, – ты мне напоминаешь сейчас того симпатичного, но крайне упрямого и туповатого осла, к которому еще совсем недавно привязал сквайра Полка. Слышали бы вы, – обернулся он к Джерому, – как он ругал меня на чем свет стоит всю дорогу сюда от дома Флеминга!
– За что? – с интересом спросил герцог.
– Да за то, что поехал с Дэниелой верхом через лес по короткой дороге, вместо того чтобы привезти ее, как я и просил, в карете! – снова раскипятился Морган. – Из-за тебя Дэниела приехала на целый день раньше срока! Я не хотел, чтобы она стала свидетельницей всего этого, неужели ты не понимаешь!
– Теперь-то я понимаю. Но ты мог бы по крайней мере сказать мне точное время, к которому я должен был привезти Дэниелу в Гринмонт! – с обидой заметил Стивен. Морган сокрушенно кивнул:
– Ты прав, я и тут оплошал!
– А почему ты с такой злостью накинулся на Дэниелу за то, что она спасла тебе жизнь? – спросил Джером. – Неужели все дело в задетом мужском самолюбии?
– Ад и сто чертей! Так вот что вы подумали! Ты мог бы знать меня получше, братец! Я вовсе не сердился на Дэниелу! Я просто страшно испугался за нее! И еще я был просто в панике, когда понял, что она слышала всю эту грязь о ее матери и отце! Каким бы негодяем ни был Бэзил, он все же ее брат! Я не хотел, чтобы его арестовали на ее глазах. Я так старался этого избежать! Я был зол на себя за то, что не смог ее уберечь! – Если честно, то Морган восхищался и гордился Дэниелой. Она одна не потеряла присутствия духа. Все же следовало признать, что эта удивительная женщина была бы достойной подругой Благородному Джеку.
