– Все это не так уж важно, Дэниела!
– А для меня важно! Я слишком люблю тебя, чтобы разрушить твою жизнь!
Морган сел в кресло и притянул ее к себе на колени.
– А я слишком люблю тебя, Дэниела, чтобы потерять. Я не смогу без тебя жить. Ну подумай сама, как мы сможем с тобой жить, если не поженимся?
Дэниела прижалась к его плечу.
– Наверное, я все же стану твоей любовницей. В конце концов, ничего другого от меня в свете и не ждут. – Ее голос был полон горечи. – Так зачем противиться неизбежному? Другого варианта все равно нет.
– Нет, есть! – Морган приподнял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза. – Ты станешь не любовницей мне, а женой. И матерью моих детей!
Если честно, у Дэниелы уже не было больше сил спорить с ним.
– Давай обсудим это завтра. У нас будет долгий путь до Лондона. А сейчас я безумно устала.
Морган с раскаянием воскликнул:
– Ну конечно, любимая! Для тебя это был очень тяжелый день. Только позволь мне остаться с тобой. Клянусь, я ничего не стану просить у тебя. Ты будешь просто спать в моих объятиях, а я буду охранять твой сон.
И Морган сдержал слово. Но когда он лежал, нежно прижимая ее к себе, жар его тела невольно воспламенил Дэниелу, заставив ее грезить о более интимных ласках. Его желание стало ее желанием, его страсть – ее страстью. Дэниела обняла его и прошептала, почти касаясь своими губами его губ:
– Люби меня, Морган, пожалуйста. – А после они лежали, сплетясь телами, не в силах оторваться друг от друга, переполненные удивительной нежностью и благодарностью за посланное им чудо.
Дэниела думала о том, каково ей будет в роли любовницы Моргана. Она будет наслаждаться любовью с ним и терпеть презрение общества. В конце концов, презрение она уже испытала, причем за грех, которого не совершала. Так почему бы не сделать наконец то, в чем ее так долго обвиняли? Тем более если это так приятно? Первый раз Дэниела подумала об этом без горечи.
А Морган, который нежно теребил губами мочку ее уха, точно подслушал ее мысли и шепнул ласково:
– Ничего не бойся, любовь моя, все будет хорошо. Я обещаю, что сделаю все, чтобы мы смогли пожениться.
Он произнес это так тихо, что его голос показался Дэниеле легким дуновением свежего ночного ветерка. Она улыбнулась и вздохнула. Как приятно, что он так думает, пусть это даже и невозможно.
21
Несмотря на возражение Дэниелы, Морган все же настоял на том, чтобы отправиться вместе с ней к отцу. И теперь, стоя перед дверью их лондонского дома, Дэниела мысленно благодарила его за это. Меньше всего ей бы хотелось остаться сейчас одной и разговаривать с отцом с глазу на глаз. И еще она думала, что Морган – человек удивительный, если, не считаясь со своими интересами, готов поддержать ее в трудную минуту.
Дэниела бросила на него еще один незаметный взгляд и в очередной раз с тайной гордостью подумала о том, как же он красив. А как изумительно на нем сидит шелковый темно-синий камзол и белоснежные панталоны! Какой мужчина! Ах, если бы только она могла осмелиться принять его предложение! Дэниела позволила себе несколько мгновений помечтать о том, как она представляет его своему отцу как будущего мужа. Если бы только это было возможно! На свете не было бы женщины счастливее ее!
Морган тем временем снова громко постучал. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появилась привлекательная, но несколько полноватая женщина, одетая, несмотря на ранний час, в вечернее красное шелковое платье, отделанное пышными кружевами. Ее блестящие черные волосы были рассыпаны по роскошным обнаженным плечам. При виде посетителей на лице женщины появилось подозрительное и, как показалось Дэниеле, даже враждебное выражение.
– Прошу прощения за столь ранний визит, – произнес Морган со всей возможной учтивостью, – я лорд Морган Парнелл, а это леди Дэниела Уинслоу. Она пришла навестить своего отца, лорда Крофтона.
Однако его учтивость не нашла должного отклика. Женщина довольно резко заявила, с вызовом глядя на Дэниелу:
– Граф не принимает посетителей.
Дэниела растерялась. Неужели эта наглая особа собирается выставить их из дома, даже не доложив об их приезде отцу?!
– Я уверен, что свою дочь он примет непременно, – не терпящим возражений тоном заявил Морган. Именно так разговаривал герцог Уэстли, когда хотел произвести соответствующее впечатление и нагнать страху. – Миледи проделала трудный путь из Уорикшира в связи с очень важным делом. Передайте это его милости и не заставляйте нас ждать!
Бросив довольно откровенный взгляд на Моргана, женщина исчезла за дверью.
– Какова наглость! – возмущенно воскликнула Дэниела, причем она сама была не совсем уверена, что вызвало в ней большее негодование – наглость служанки или тот призывно-восхищенный взгляд, которым та одарила Моргана.
К чести этого джентльмена следует сказать, что он ничего не заметил.
Через несколько минут женщина вернулась и холодно произнесла:
– Граф вас примет.
Она провела посетителей в небогато обставленную гостиную, где в инвалидном кресле сидел граф Крофтон. За последние месяцы болезни он так изменился, что Дэниела его еле узнала. Когда-то энергичный, жизнерадостный, крупный мужчина превратился в высохшего сгорбленного старика. Обычно загорелое от постоянных верховых прогулок лицо сейчас казалось неестественно бледным, почти восковым. Гримаса мучительной боли искажала его благородные черты.
Дэниела в нерешительности остановилась. Она не знала, что ей делать. Как ей сказать то, что она должна сказать, – ведь это означало еще больше увеличить его страдания!
Поняв, что переживает сейчас его любимая женщина, Морган взял Дэниелу за руку и слегка сжал ее, словно напоминая, что он здесь, рядом, и она всегда может рассчитывать на него.
– Какой неожиданный визит, Дэниела, – произнес граф почти без всякого выражения. – Что ж, присаживайся, – и он указал рукой на софу, стоящую против его кресла.
Дэниела послушно села; Морган остался стоять рядом.
Женщина в красном платье также, по-видимому, не собиралась никуда уходить. Она подошла к графу и встала рядом с ним.
– Идите, Бетси, – устало сказал Крофтон. На какое-то мгновение Дэниеле показалось, что женщина собирается возразить, однако в конце концов она резко повернулась и вышла из комнаты.
– Кто это, отец? – спросила Дэниела. Граф, казалось, смутился.
– Это... моя сиделка.
Морган с трудом подавил усмешку. Дэниела, строго взглянула на него и вновь перевела взгляд на отца.
– Что привело тебя в Лондон, дитя мое? – все тем же усталым голосом спросил отец. – И кто этот джентльмен?
