что находились при последнем издыхании. Уже давно врачи предписали им усиленное питание... Легко сказать! А что делать людям, бюджет которых составляют две кроны в день...
Проходили месяцы, и все больше кашляющих, шепчущих людей сидело голыми в голубом свете дуговой лампы. У всех их так болело горло, что они почти не могли глотать и почти не решались есть. Это, разумеется, ухудшало состояние их легких, а как только обострялся легочный процесс, еще сильнее начинало болеть горло..
У некоторых из них образовались такие язвы у основания гортани, что дыхательное горло уже не закрывалось при глотании и пища попадала им в дыхательные пути и душила их...
Все, кто живал в туберкулезных санаториях, знают, что это значит, когда один из товарищей с хриплым голосом внезапно начинает давиться едой за столом.
Они знают, что теперь их товарищ уже не долго будет приходить к столу, - они знают, что это начало конца...
Вот такие люди и пришли к Страндбергу для его опыта лечения светом. В сущности, не Страндберг поставил этот опыт. Его поставила нищета. Снимем шляпы перед разнообразием благодеяний нищеты. Это был 1914-й год...
1922-й год... и из шестидесяти одного хриплых, обреченных людей, пришедших к нему, тридцать один уже совершенно поправились. И нет никаких сомнений в том, что их вылечили световые ванны дуговой угольной лампы. И снова мы должны благодарить нищету, потому что, если бы пациенты Страндберга не были так бедны, он бы никогда не мог быть уверен, что именно дуговая лампа спасла их от смерти.
Каждый мало-мальски толковый врач знает, что даже на ранних стадиях чахотки огромное значение имеет дневной отдых в постели. Но из этих шестидесяти одного, стоявших на краю могилы, пятьдесят три должны были ежедневно пешком приходить в Финзеновский институт, чтобы принимать эти световые ванны.
Дневной отдых в постели был бы им очень полезен, но где взять время для него, если и без того приходилось сокращать работу, чтобы успеть сбегать к Страндбергу и принять ежедневную световую ванну...
Исстари повелось, что бедняки вынуждены работать, чтобы жить, даже тогда, когда они уже умирают. Но это печальное обстоятельство и помогло Страндбергу убедиться в том, что этих больных спасли только световые ванны.
Сами больные показали Страндбергу, что целебные свойства световых ванн были еще значительно мощнее, чем он смел надеяться. Однажды утром маленькая женщина с провалившимися щеками, газетчица по профессии, пришла и шопотом попросила лечить ее световыми ваннами.
Она слышала, что ее приятель такой-то... Ассистенты Страндберга осмотрели ее. Они перепугались. Женщина была слишком опасно больна даже и для того, чтобы просто держаться на ногах. Но заставлять ее каждый день ходить в Институт, а потом возвращаться...
Было ясно, что ей уже не долго осталось жить, и ласково они пытались дать ей понять, что ей уже поздно лечиться. Они ссылались на то, что ее случай не подходит для этого лечения.
Она не стала с ними разговаривать, а отправилась к самому Страндбергу и начала плакать и просить: «Пожалуйста. пожалуйста, доктор, нельзя ли мне принимать эти световые ванны».
Страндберг заглянул ей в горло и вздрогнул, хотя он был закаленным человеком. У нее был сильный жар; жесточайший туберкулез легких. Страндберг знал, что она безнадежна. Он попытался отговорить ее, но она продолжала просить.
... Хорошо, если она на две недели ляжет в постель, а потом придет, то он согласен...
Несчастная газетчица опустилась тогда на колени и обняла ноги Страндберга.
- Мой муж умер от чахотки, доктор, и мои дети, все четверо, больны. Я должна продавать газеты для них. Для них я должна...-Отчаянный, еле слышный шопот...
Через месяц ей стало немного лучше. Она уже могла проглатывать пищу без мучительных болей. Она все еще говорила шопотом, но уже не была такой худой, как раньше. Она начала прибавляться в весе... «Теперь вы должны перестать работать, - сказал ей Страндберг,- теперь у вас действительно есть надежда на выздоровление».
Она пообещала Страндбергу все, что он захочет. Только... только пусть он позволит ей сидеть под этой лампой. Она чувствовала, как крепнет от этого света. Ужасная слабость стала уже не такой ужасной...
Страндберг, занялся другими больными, потерял ее из виду. Потом он поехал путешествовать. Вернувшись, он как-то вечером медленно вел свой автомобиль сквозь людные улицы Копенгагена - и вдруг увидел маленькую женщину; она подбежала к остановившемуся трамваю, громко выкрикивая названия газет.
Это была та самая маленькая газетчица.
Страндберг пришел в ярость от ее непослушания... Он велел ей не работать и, главное, не пробовать разговаривать, а вот она кричит. Через несколько дней, когда она появилась в Финзеновском институте, строгий Страндберг начал, как он выразился, ее усовещевать.
- Но, доктор, - и ее голос звучал совершенно чисто, - мой муж умер, я должна заботиться о детях... и потом, я теперь чувствую себя отлично..
Страндберг улыбнулся, говоря,со мной: - В этом я согласился с ней, посмотрев ее горло. Оно совершенно зажило.
VII
Кроме удачи в подборе неимущих пациентов, Страндбергу в значительной мере помогло его неуважение к медицинским авторитетам. Когда он впервые облучал, чуть не до пузырей, землистые, худые тела своих несчастных пациентов светом дуговой лампы, у них подымалась температура. Это было ужасно для начала. Температура становилась все выше, а по данным медицины, это предвещало беду.
Но у Страндберга было одно твердое убеждение - нечто вроде уверенности Вагнер-Яурега, и он только улыбался хлопал всех пациентов по плечу и говорил им, что как раз этого и хотел. Очень хорошо, что температура повышается. Это доказывает, что они реагируют на лечение. Если бы температура у них оставалась нормальной, вот тогда бы он знал, что ошибся. Они слушали и доверчиво улыбались ему.
Он не был педантом, и когда температура становилась слишком высокой, прекращал ванны, но только на несколько дней, а потом снова заливал их сильным голубым светом, осторожно дозируя продолжительность ванн. То, что произошло потом, казалось фантастикой каждому, кто понимал всю безнадежность и ужас туберкулеза горла. Когда их тела покрывались загаром, их провалившиеся щеки становились полнее. У них прекращались ужасающие боли в горле, и они рассказывали ему, что могут глотать, есть. Сначала они говорили шопотом, потом хрипло и, наконец, громкими, чистыми голосами.
Страндберг был закаленным человеком, но все же нищета этих людей пугала его. Он знал, что лечение одними световыми ваннами слишком продолжительно. Как ускорить его? На основании горького опыта (больные умирали один за другим) он знал, как опасны
