самое, что и всегда, – обиженно поджал губы Флоран. – А ты не задумываешься над тем, что в случае провала казачьего бунта путь нам обратно во Францию заказан?
– Это тебе король Людовик сказал или его министр? – сделавшись серьёзным, спросил Анжели.
– Об этом мне не говорил никто из упомянутых тобою особ, – вздохнул Флоран, – но при беседе с королём и министром я прямо кожей ощущал таящуюся в их словах угрозу!
– А шея не чесалась, скучая по топору или верёвке? – зло пошутил Анжели.
– Нет, но одежда промокла до последней нитки от пота!
– Теперь я понимаю, почему ты устроил это убежище, – невесело хохотнул Анжели. – Надеешься отсидеться здесь, пока король не сменит гнев на милость?
– Я надеюсь на это укрытие, чтобы спастись в случае полного разгрома бунтовщиков, – скрепя сердце, признался Флоран. – Сюда, как ты видишь, никто добраться не сможет!
– Местечко, конечно, уютное, но не надёжное, – заметил придирчиво Анжели. – Если мы все, кто здесь, знаем о нём, то как сюда добраться, узнают и другие!
– Исключено, месье, – замахав руками, воскликнул протестующе Флоран. – До этого укрытия не добраться никому, верь мне!
– Тогда убей всех, кто может впоследствии указать на этот оазис, – зло посоветовал Анжели. – Тогда можешь спать здесь спокойно, не опасаясь быть застигнутым врасплох преследователями.
– Но в таком случае мне придётся убить и тебя, месье Никита? – уколол его Флоран.
– Вне сомнений, – спокойно согласился Анжели. – Именно так бы я и поступил на твоём месте!
Французы провели несколько минут в глубоком молчании, угрюмо косясь друг на друга, словно пытаясь прочесть мысли в голове собеседника. Первым не выдержал Флоран и, меняя опасную тему, спросил:
– Как тебе пришёлся Пугачёв? Не правда ли, красавец?
– Проходимец и вор, – ответил задумчиво Анжели, – но для нашего дела вполне сойдёт!
– Ты и правда так думаешь?
– Можешь не сомневаться!
– Хотелось бы ещё знать, насколько удачен будет бунт? – шмыгнув носом, проговорил Флоран. – Сможет ли Пугачёв…
– Он ничего не сможет, – ухмыльнулся Анжели. – «Его казачье величество» продержится полгода, от силы год, и будет разгромлен!
– Откуда такая уверенность?
– Да мне уже давно ясна суть замысла Его Величества. Он ненавидит Россию, и любая даже малейшая неприятность для этой великой страны – ценнейший бальзам на душевные раны короля Людовика!
– А мы разменные монеты в королевских интригах? – ухмыльнулся Флоран.
– Как ты догадлив, «друг мой», – кивнул утвердительно Анжели. – Наша миссия – подготовить бунт и выплеснуть всю его мощь на Россию! Этим самым мы отвлечём много войск русской царицы от турецкой кампании. Этого и добиваются Людовик и месье министр! Чем дольше будет длиться бунт, тем довольнее будет наш король, месье Егор. А потом…
– Дай бог ноги… – догадался Флоран.
– И разбегайся, кто куда может, – добавил Анжели. – Зато и претензий у Его Величества к нам не будет!
– Не будет претензий у Людовика, они появятся у Екатерины, – хмуро пошутил Флоран. – В любом случае все тропинки выведут на нас. И тогда если нас не казнит король Франции, то доберётся императрица российская! Ты предпочитаешь от чьего правосудия пострадать, месье?
– Я предпочёл бы сделать дело и остаться живым, – ответил Анжели. – Мы сделаем всё, чтобы взбунтовать казаков, будем помогать Пугачёву советами и деньгами. Наша миссия – выжать из бунта всё, что только будет возможно, а потом позаботиться и о спасении своих жизней!
– И тогда нам это убежище может пригодиться? – вкрадчиво спросил Флоран.
– Будем надеяться, что нет, – вздохнул Анжели. – Но совсем исключать его не станем. Жизнь сложна и непредсказуема, и может случиться так, что, кроме этого медвежьего угла, нам некуда будет податься!
В это время к ним подошёл распаренный раскрасневшийся Прохор Бурнов.
– Тама казаки баньку ослободили, – сказал он. – Водицу студёную из колодца натаскали, так что милости просим.
– Что ты, что ты! В вашей бане только казакам мыться, а не утончённым людям! – замахал руками Анжели. – Сколько лет живу в России, а баню нутром не воспринимаю!
– Ну и зря! – улыбнулся Флоран. – А я привык уже и к баньке. Только вот веником хлыстать себя не могу. И казаков не пойму, какое они испытывают наслаждение при этом самоистязании?!
И французы посетить баню отказались.
Изба быстро заполнилась раскрасневшимися распарившимися казаками. Они спешили закрепить за собою место за столом и уголок для ночлега. Анжели вопросительно посмотрел на Флорана:
– А мы где спать будем, месье?
– На чердаке, – спокойно ответил тот. – Там у меня местечко давно уже облюбовано.
– А я хочу здесь, в доме, – заартачился Анжели.
– Ты что, крепкого густого храпа никогда не слыхивал? – усмехнулся Флоран. – Спи в избе, если хочешь. Только вот приятного сна пожелать тебе было бы бессмысленно и бездушно.
– Там, наверное, холодно? – с сомнением поинтересовался Анжели, взглянув на потолок. – И комары сожрут вместе с одеждой!
– Тогда иди спать в баню, месье. Там и холодно не будет, и комары не тронут!
Устраивались на чердаке молча. Единственный человек, кто побеспокоил их перед сном, был в стельку пьяный хозяин дома. Он поднялся по лестнице, осмотрел французов настороженным пьяным взглядом и вдруг, ни слова не сказав, ушёл.
– И всё же он странный, – прошептал Анжели.
Через несколько минут Силантий снова застучал сапогами по лестнице. Анжели прикусил язык и задумался, решая, сбросить ли перепившего мужика с лестницы или… Но Силантий потоптался у прохода и сказал неожиданно застенчивым голосом:
– А я тюфячки могу принесть. Ежели пожелате…
– Давай тащи, – милостиво позволил Флоран, – всё поудобнее, чем на сене, спать будет!
Силантий принёс тюфяки. Но он не уходил и настороженно наблюдал, как его гости устраиваются на ночлег. Французы улеглись.
– Ты что же, милейший, так и собираешься охранять наш сон? – спросил Анжели, не зная, чем заполнить образовавшуюся паузу.
– Уйду сейчас я, – последовал неохотный ответ.
Анжели всё любопытнее казался этот нелюдимый и одинокий по сути человек.
– А не скучно тебе жить здесь одному? – спросил он.
– Ещё как скучно, – угрюмо пробубнил Силантий. – Бывает так, что волком выть охота.
– Зато какой дом здесь у тебя. Живи и радуйся!
– Да разве это моя изба! – хмыкнул Силантий. – Такой избы я бы за две жизни не нажил!
Ниточка была нащупана. Анжели ждал. И Силантий заговорил:
– Кабы не Егор Поликарпыч, – он кивнул на дремлющего Флорана, – давно бы уже панихидушку по мне справили.
– А каким ветром тебя сюда занесло, любезный?
– С Илецкой защиты я, с каторги соляной дёру дал, – ответил Силантий, тяжело вздохнув.
– Ух ты! – воскликнул Анжели, привстав. – А на каторгу за что угодил?
– Купца зарезал… ну и ограбил, конечно, – коротко ответил Силантий.
Анжели поморщился и поёжился от пробравшего его морозца
