— Милый мой, я верю тебе и всегда знала это, — шепча Юлия нежно целовала его лицо. Стараясь одарить своей лаской каждый сантиметр его. Кто знает, сколько бог дарует ей ещё таких денёчков. Может случиться так, что её губы уже никогда не коснуться любимого, зачерствев навек. — Я даже думаю, что, пройдя через такие жуткие испытания, мы научились лучше понимать друг друга и сильнее дорожить тем, что имеем.
Её горячая слеза выскочив из-под контроля упала ему на лоб. Он вздрогнул и взяв её руку сказал:
— Юленька, ты не смотри, как я буду умирать, тебе будет тяжело.
Говорить ему было трудно. Он то хрипел, то переходил на шёпот.
— Я сколько смогу буду держать тебя за жизнь, вырывая из её костлявых рук. Уж очень сильна и не сговорчива соперница…
Ком подступил к горлу, и она судорожно полную грудь воздуха, чтоб не разрыдаться в голос.
Он поднял глаза, они были совершенно бесцветные: в них застыла такая боль, что она сразу всё поняла. Он смотрел не на неё, а куда-то за её спину. Её прошил страшный испуг. Юлия прикрыла ресницы. "Нет, Нет…" Вдруг начало казаться, что всё это только сон, надо сильно затрясти головой, отогнать его, проснуться… А может он пошутил, вот увидит её испуг, улыбнётся и сейчас же откроет синие насмешливые с милым прищуром глаза. Но реальность жестока. Через минуту она понимает: нет- не проснётся, нет- это не шутка. Смерть такая жестокая глупость. А Богородица словно закрыла уши. Юлия просит, просит, а она молчит… Она переборола себя и вновь посмотрела ему в глаза. Что сказать этому близкому человеку, купающему её долгие годы в любви, чем утешить или отодвинуть его тяжёлые мысли. Единственная любовь, держащая всю жизнь тело, сердце и душу в плену, оставляет её. И с этой соперницей у неё нет сил бороться. Ни какие просьбы к Богу и молитвы не помогают, он уходит далеко, далеко откуда нет дороги назад. "Господи, я согласна отдать его любой другой, если б это сохранило ему жизнь". За что так безжалостны к ней небеса. Почему столько испытаний на её пути и это самое страшное. Её щека лежала на его груди. Плотно обхватив исхудавшее тело, и чувствуя, как слабеет его рука, пыталась силой подсознательно задержать в нём жизнь. Несносные слёзы мешали наблюдать за его лицом. "Нет, ты не должен умереть, ты не можешь умереть. Я не позволю тебе умереть. Прошу тебя, не оставляй меня!" Но силы небесные опять ополчившись на неё, чинили ей новые испытания, забирая его от неё навсегда. "Господи, сжалься, подари нам полдня, час, хоть минуту, бог с тобой я согласна на мгновение, забери у меня за это год, десять, жизнь"… Юлия тупо смотрела на врачей, отказываясь слушать. Она ничего не желала понимать и злилась на людей пытающихся оттянуть её от него. "Я не смогу без него жить, не смогу…" Перед её безумным натиском врачи отступили. Она не отрываясь, через пелену тихих слёз, как через дрожащую призму, смотрела на застывшего в вечном сне Костю. Земная жизнь окончила свой путь. Теперь он воин небесный! Его спокойное лицо, даже измученное смертью, было красиво. Он лежал, как живой. Словно спал. Разглядела: в уголках губ застыло страдание. Выдержать такую боль. Слышала, что последним отмирает слух и она припав губами к его уху шептала: — "Люблю сейчас, любила всегда, любить буду вечно. Разве можно тебя не любить, мой родной. Нет на свете и не будет в моей жизни другого мужчины. Драгоценный мой, до конца своего буду любить лишь тебя одного. Не печалься. Я скоро приду к тебе. Там мы будем вместе. Жди меня. Мне не жаль покинуть этот пустой без тебя свет. Я б с радостью легла сейчас с тобой тут рядом, если б меня не останавливал грех самоубийства, отбирающий у меня шанс быть с тобой там. Я потерплю, хотя без тебя мне жить не хочется". Губы шептали, глаза смотрели не отпуская его. Смотрела, смотрела… едва сдерживая рыдания, ей казалось, что это нарушит его покой. А слёзы катились по щекам градом. В голове — ни одной мысли. Пустота. Омертвело всё. Своё дыхание она уже не чувствовала. Потом ей вкололи уколы, и она поспала. Пробуждение было ужасным. Она отчаянно зажмурилась. Но понимание того, что должна пройти стойко и через это, подняло её. Не хочется в это верить, но верить приходится — Костик мёртв. Осознание этого сковало оковами голову и разорвало сердце. Сейчас съедутся со всех концов страны его однополчане, ветераны и он вновь маршалом будет принадлежать только им. Она вытерла глаза промокшим уже платком, перевела дыхание, судорожно набрав полную грудь воздуха, и выдыхая, постаралась прийти в себя. Повторила несколько раз. Постояла так с минуту: "Я пройду через это. У меня хватит сил".
Его оплакивала вся страна. Он прожил интересную и необычную жизнь. Это был человек, которого было за что уважать, которым не возможно было не восхищаться. Все знали — он в любой ситуации оставался человеком. Миллионы солдат и поклонников его военного таланта не могли поверить, что ещё не старый, красивый и самобытный маршал ушёл из жизни так рано. Люди нескончаемым потоком шли молчаливой процессией за гробом. Известие о его болезни и смерти, в буквальном смысле, оглушило и раздавило их. Никто не верил, что его больше нет… Юля выдержала всенародное прощание и сейчас шла чёрная от горя последний раз рядом за тихо катящимся по площади бронетранспортёром с установленным на артиллерийский лафет гробом. Траурная церемония. Похоронным маршем взрывалась старая площадь. Вот и всё. Вместе с ним кончилась и её жизнь. Дальше она будет двигаться по инерции: дочь, внуки. Пустые и тёмные ожидают её будни. Он ушёл и забрал из её жизни не только свет, но и цвет, краски. Костик умер. Он не уехал с инспекцией в командировку… Никогда уже её любимый не вернётся назад. Его больше нет. Она конвульсивно сглотнула. Из сдавленного горла вырвался рокот. "Потерпи. Я приду. Навсегда только твоя Люлю". Красиво, счастливо прожили, жаль "кресты" и война отняла столько времени и та совершённая им глупость, отравила их счастье… Но они давно успокоились оба. Правда, он всегда настораживался, при вопросах журналистов о его фронтовой личной жизни, комплекс вины сразу выбрасывает заслон. Он охотно рассказывал об военных операциях, встрече с ней, Юлией, о семье и ничего не желал говорить о фронтовых постельных женщинах. Да, он был такой. Сделал, а потом до конца переживал. Хотя, что было, то и было и переписать жизнь не в человеческих силах. Она была готова даже к тому, что он захочет посмотреть перед смертью дочь "воробушка" и проститься с ней. Всё-таки было, куда ж от этого деваться, как не крути, а ребёнка в пылу войны организовали. Но он не вспомнил об этом и не попросил. Юлия тоже промолчала. Может, он этим жестом вымаливал у Юлии своей душе прощение за слабость. А возможно дама была до такой степени противна, что не нашлось места в его сердце и для её дочери. Кто знает, возможно это было просто ничего не значащим эпизодом, который был важен для Юлии, а не для него. Но ведь Юлия любила его таким, какой он есть, а её прощение… Теперь ему только бог судья. Хотя, наверное, если б не достали с фамилией и признанием отцовства, он возможно когда-нибудь так и сделал, по крайней мере Юлия подтолкнула бы его на этот шаг. "Воробушка" видеть не захотел, а девочку б позвал. Но, а так был очень обижен и подавлен.
