— Мама! Это правда ты? — раздался знакомый голос за спиной. Обернувшись, она увидела сына, изменившегося до неузнаваемости. Он вытянулся, повзрослел, и уже приобрел военную выправку, несмотря на то, что проучился меньше четырех месяцев. Про приставший намертво загар, из-за которого он стал похож на белозубого чернокожего аборигена Катарры, и говорить нечего.
Обнявшись, они закружились посреди холла, не обращая внимания на понимающие или завистливые взгляды остальных учеников и преподавателей.
Глядя друг на друга, не в силах сдержать радость, переполняющую их изнутри, они заливисто смеялись, восполняя время разлуки. Стремясь удостовериться, что происходящее реально, Надин безостановочно гладила и тискала Ника. Он снисходительно сносил материнское внимание, оставив на потом реплики о своей взрослости, и сам не отпускал ее руку, желая продлить ласку. Налюбовавшись на сына, она успокоилась и уточнила:
— У тебя еще есть занятия?
Смахнув выгоревшую челку с глаз, Ник довольно улыбнулся:
— Нет. Я досрочно все сдал. Специально оставил время для факультатива со старшими курсами. Представляешь, я один из первокурсников буду заниматься с ними! Здорово?
Сердце Надин беспокоилось за чрезмерные учебные нагрузки, но Ник умел распределять свои силы, потому она ответила, как всегда отвечала:
— Конечно, здорово! Только не забывай отдыхать.
— Да-да, ма, я помню…
Пока они общались, холл почти опустел. Подозрительно оглянувшись на информационное табло, Надина увидела, что надпись для Ника исчезла, значит, его вызывали не по учебе…
— Ну, что? Покажешь матери достопримечательности? Или сразу сдаваться будешь?
Ник возмущенно вскинулся, но тут же замялся:
— Ну, ма!!! Здесь все так делают!
Он, как и мать, совершенно не умел лгать. Отправляя сына на учебу, Надин беспокоилась о его способности устраивать беспорядок даже в совершенно пустой комнате. Выделяясь среди сверстников умом и упорством в достижении поставленной цели, он совсем не обращал внимания на окружающее пространство. Когда он был захвачен интересной мыслью, то мог забыть про еду, или лечь спать в одежде, причем, не факт, что он будет ночью спать… Или, увлекшись новым приемом, он тренировался до закрытия спортзала, потому Надин лично отвозила его на занятия и обратно… Оставалась надежда, что при военной Академии Ника приучат к расписанию. Видимо, не все сразу.
— Неужели все так плохо? — пошутила она.
— Да нет… у меня один сосед, как и я — вечно забывает прибраться за собой. Зато второй, постоянно ворчит по этому поводу. Легче навести идеальный порядок, чем заткнуть его, — мальчишка обезоруживающе улыбнулся. — Так что… не волнуйся. У меня есть, кому присмотреть.
— Надо бы этому, второму, мешок конфет презентовать. За вредность!
— Неа! Лучше твоих пирогов! Нам всем, за то, что терпим его занудство! Но он хороший малый, привыкли.
— Ладно, хороший малый, веди уже куда-нибудь. По дороге поболтаем.
И, Ник, взяв мать под руку, повел ее по территории Школы, поясняя, где и что находится. Особое внимание уделил площадке с тренажерами, полностью имитирующими различные корабли.
— По тестам у меня реакция достаточная для высокоскоростного маневрирования боевыми беспилотниками! Это очень круто, ма! Есть все шансы попасть к Кэпу!
Услышав знакомое имя, Надин споткнулась на ровном месте и, схватившись за сердце, спросила осипшим голосом:
— К к-кому?
— К Кэперону Курт Дею, ма! Это офигительная практика! Ой, прости, ма. Я хотел сказать, престижная. — приняв застывший взгляд Надин за недовольство развязной болтовней, исправился Ник. — К нему попадают самые-самые. Здорово? А, ма?
— Здорово, Никки… Куда уж здоровее… — беспомощно опустив руки, согласилась Надин. И что теперь делать? Рано или поздно, но судьба снова столкнет их.
— Надин Фотэ? Николас Фотэ. Извините за беспокойство. — услышали они рядом. Повернувшись, увидели невысокого мужчину средних лет, пытающегося обратить на себя внимание. Мягкая округлость его форм намекала на деятельность далекую от военной, что встречалось в стенах Академии довольно редко.
— Меня зовут Питер Явс. Я из секретариата. Меня послали сопроводить вас на встречу в первом корпусе.
— С кем? — немного нервно уточнила Надин. — Для чего?
— Вас желает видеть Арвейз Коул. К сожалению, мне неизвестно, с какой целью. Прошу вас, пройдемте. — и он посторонился.
— Ого! Сразу к Коулу! — присвистнул Ник. — Честное слово, ма! Я ничего такого не сделал!
— Кто это такой? — спросила Надин шепотом.
— Он со старшии курсами работает. Под дополнительную подписку о неразглашении. Наш ректор к нему только по очень важным делам обращается. Больше ничего не знаю.
С каждым сказанным словом, желание Надин скрыться в кустах и бежать далеко и еще дальше возрастало, достигнув пика возле крыльца первого корпуса. В секретариате тоже люди работали, потому что, на круглом лице Питера Явса мелькнуло сочувствие, не помешавшее, однако, крепко взять Надин под руку, якобы помогая подняться по ступеням.
— А вас, Николас, я попрошу остаться! Мистер Коул назначил встречу с глазу на глаз.
Надин невольно дернулась, почувствовав себя в ловушке. Значит, Ника позвали в качестве успокоительной приманки? Хотелось крикнуть «Беги, Никки! Спасайся!». Так… Стоп! Отставить истерику! Это все гормоны расшалились! Что может случиться? Она ни в чем не виновата. Она даже на планету попала не по-своей воле. А то, что не поставила в известность погранслужбы… сами виноваты! Она женщина, ей положено быть забывчивой и непоследовательной, вот! Поймав подбадривающий взгляд сына, выпрямила спину и решительно пошла вперед, готовая встретиться с кем угодно. Надин так накрутила себя, что прошла весь холл не оглядываясь, не желая видеть конвоира. А как еще назвать этого секретаря, перекрывшего пути отхода? Очнулась она только когда услышала окрик и, судя по-всему, уже не первый:
— Надин! Нам сюда.
Питер Явс буравил ее сердитым взглядом, стоя перед раскрытыми дверями лифта. Разворачиваться и топать обратно так же целеустремленно и эффектно не получилось, хорошо хоть, свидетелей мало.
Лифт совершенно беззвучно взмыл вверх, и так же беззвучно распахнул двери на восьмом этаже. Этот этаж полностью принадлежал преподавателям. Пройдя вслед за секретарем по коридору, Надин оказалась у двери со стандартной табличкой «Приемная». Такие же таблички висели еще на нескольких дверях, отличаясь только порядковым номером. Данная дверь щеголяла номером два. Пожав плечами, Надин вошла в пустую приемную. Пока она рассматривала обстановку, состоящую из нескольких глубоких диванчиков, обтекаемых столиков и узких стеллажей вдоль стен, Питер распахнул одну из двух дверей и громко рапортовал:
— Надин Фотэ. Прибыла по вашей просьбе. Какие будут распоряжения?
— Никаких. Можете идти, Питер.
Секретарь опять недовольно глянул на молодую женщину, медлившую у входа. Понимая, что дальше тянуть просто смешно, она вошла в кабинет, вздрогнув от мягкого щелчка двери за спиной.
Разозлившись на собственную трусость, решившую показать себя во всей красе, Надина расправила плечи и подняла взгляд от пола. Ничего страшного не произошло. Обычный рабочий кабинет. Все довольно скромно и лаконично. Даже хозяин кабинета уже не выглядит угрожающе, даже расслабленно как-то… Сидя за столом из темного стекла, он посматривал на галоэкран и… улыбался.
— Присаживайтесь, Надина. Разрешите так называть вас? — заметив, что женщина не пошевелилась, встал сам и приглашающее отодвинул для нее кресло напротив. — Я не задержу вас надолго, не волнуйтесь. Волноваться вообще очень вредно, правда?
Не понимая, намек это или просто забота о ближнем, Надин села и, сложив руки на колени, пронаблюдала, как Арвейз Коул обошел стол и сел на свое место.
— Не хотите выпить? — неожиданно спросил он, блеснув глазами. — У меня появился повод. Думаю, у вас тоже.
Происходящее нравилось Надин все меньше и меньше. Чего от нее добивается этот Коул? На что намекает?
