очень большой отряд юэчжей. Он тут же вскочил и показал туда рукой.
Мюли не сводил глаз с Гуан Си и увидел поданный им знак. Подняв руку над головой, он описал четыре круга. Его сотня развернулась в линию в четыре ряда лицом на юг и, набирая шаг, двинулась туда.
Гуан Си вскочил на коня и помчался в сторону прохода в лощину. Там уже все воины Тюйюя и Юихоу во главе с Лао Кэ выдвинулись к нему.
– Что случилось? – подлетев к Гуан Си, спросил Лао Кэ.
– Их войска идут сюда. Где Годоун? Почему он не встал на их пути? Мюли повел своих людей навстречу юэчжам, – на одном дыхании произнес Гаун Си. – Все за мной!
Он повел обе сотни вслед уходящей сотне Мюли.
– Да цзян, возвращайся к каравану, я сам, – нагнав его, прокричал Лао Кэ.
Гуан Си взглянул на него и повернул коня.
* * *
Почти десятисотенный отряд юэчжей медленно продвигался на север. Он шел навстречу каравану Тюйлюхоя. Сотня Мюли первой начала атаку. Она в четыре ряда, отстав один от другого на расстояние, равное полету стрелы, на полном скаку наплывала на врага, обстреливала его из дальнобойных луков и разлеталась в стороны, освобождая место следующему ряду. Юэчжи, понеся первые потери, устремились им навстречу и стали раздвигаться по флангам, рассчитывая окружить меньший по численности отряд врага. Лао Кэ на скаку приказал сотнику Юихоу уйти далеко вправо и постараться оттуда ударить по левому флангу врага. Сам же он с сотней Тюйюя последовал за людьми Мюли. Юэчжи стали охватывать их по своему правому флангу, используя равнинную местность. Лао Кэ, Мюли и Тюйюй под натиском многократно превосходящих сил противника стали отступать, но не прекращали атак лавинами. Внезапно враг заметно уменьшил натиск. Лао Кэ не мог понять того, что случилось. Он знал, что Юихоу уже должен был ударить по его левому флангу, но осознавал, что это будет не настолько сильно. К нему подлетел Мюли и сообщил, что по левому флангу юэчжей ударили две сотни Даладу и Годоуна. Теперь Лао Кэ все понял. Он понял и поведение Годоуна, который обнаружил врага и все время следил за ним, перехватил сотню Даладу и вместе с ним ждал подходящего для атаки момента. Натиск хуннов был теперь с трех сторон, по фронту и по обоим флангам. Окружить полностью врага у них не хватало воинов. Они подобно голодной и свирепой стае волков раз за разом откусывали живую плоть от огромного, но загнанного в западню и истекающего кровью зверя, обрекая его на медленную и мучительную смерть. Их дальние меткие и быстрые выстрелы беспрерывно наносили неприятелю ущерб. Сами же они не подпускали к себе его воинов и в случаях явной угрозы тут же рассыпались по всей равнине, объединяясь вновь на безопасном для себя отдалении. Юэчжи остановились и почти сразу отступили. Преследовать их не стали. Почти половина их полегла на месте битвы. Лао Кэ, оставив Годоуна и его людей, направился к каравану.
* * *
– Это не воины! Я даже сказать не могу, кто они! Я таких никогда в жизни не видел! – восхищенно рассказывал о хуннах Лао Кэ, поравнявшись с Гуан Си. – Представляешь, да цзян, нет потерь!
– Сразить почти тысячу воинов и вот так спокойно продолжать движение, словно ничего не произошло, простые люди не могут, – соглашался с ним Гуан Си. – Ты посмотри на них, на их лица! Ничего подобного я не то что не видел, но даже не слышал! С такими воинами можно весь мир покорить! Никто из них даже царапины не получил!
Тюйлюхой вел коня впереди, о чем-то беседуя с Туцу.
Вскоре Тиок доложил Тюйлюхою о том, что место для стоянки найдено. У подножья отвесной скалы, в ее тени, невдалеке от мелкой, но звонкой речушки караван встал на отдых, окружив становище повозками и натянув между ними тонкие, но очень прочные цепи. Годоун со своими людьми тоже уже прибыл в лагерь, собрав и на месте битвы, и в проходе в лощину столь необходимые для всех стрелы. Сотник Коцу, в чьем ведении были охрана и оборона лагеря в пути, выставил дальние дозоры и окружил стоянку сменными постами стражников, разместив их и над ней на скале. Стреноженные, но не расседланные лошади и не развьюченные хаптагаи паслись рядом с лагерем под усиленной охраной.
* * *
Наступила прохладная ночь. Дав немного отдохнуть воинам, Тюйлюхой велел свернуть лагерь и всем выдвигаться в дорогу. Караван тронулся в путь. Разведка сотника Годоуна ушла вперед. Темный небосвод был чист и наполнен звездами. Тюйлюхой вел коня тихим шагом, прислушиваясь к ночным звукам.
– Странные они какие-то. Едят и пьют мало и почти не спят. Надолго ли хватит у них сил? После такого короткого, но изматывающего сражения, никто из них почти не сомкнул глаз. Между собой бесед не ведут. Даже в кострах не нуждаются. Им не холодно, хотя ночью довольно свежо. Что с ними? Я замечал за ними все это с самого начала пути, но полагал, что это у них от волнения. Теперь же, после столкновения с врагом, я думал, что они станут отдыхать, как это делают обычно все воины, но они продолжают вести себя как прежде. Я уже ничего не понимаю. Словно и не люди вовсе, – Гуан Си удивлялся поведению воинов, ведя коня рядом с Тюйлюхоем.
– Гуан Си, ты думаешь, что я все знаю о них? Нет. Я ничего от тебя не скрываю. Знаю только, что их специально готовили для этой дороги. Это все особые воины. Они прошли какую-то неизвестную подготовку. Я сам впервые сталкиваюсь с таким вот поведением человека. Насколько хватит у них сил при таком образе жизни, я не знаю, но это что-то новое в военной подготовке. Они почти ни в чем не нуждаются. В любой момент готовы вступить в бой, лишь бы их скакуны не подвели и могли выдержать длительные и большие усилия, а колчаны были набиты стрелами. Как ты верно заметил, в отдыхе они особо не нуждаются. К тому же неуязвимые, будто заранее видят, откуда к ним прилетит стрела или же подступит враг. Каждый из них стоит целого десятка, а то и сотни воинов. Это просто невероятно. Среди них, как ты знаешь, есть и мои воины, но я их совершенно не узнаю. Им чуждо общение с кем-либо. Они никак не реагируют ни на что, кроме команд военачальников. Иногда мне кажется, что мои
