— Я не пленница. Я помогаю и ассистирую доктору там, где могу. Когда мы закончим, мне пообещали, что я могу ехать, куда захочу. Я поеду в Луизиану. Ты ведь хотел этого, не так ли?
Торн был не в состоянии говорить. Он пробормотал что-то невнятное сквозь зубы и схватился руками за железную балку. Холодный и твердый металл охладил его руки. Где-то вдалеке играла гитара, горел костер, на котором готовили бобы и кофе. Кругом звучали голоса.
— Я очень сожалею о той последней ночи, которую мы провели вместе, — бесстрастно сказал Торн, — я не имел права.
— Это верно.
Он выпрямился.
— Но, по крайней мере, они не причинили тебе вреда?
— Это не пришло им в голову. Они джентльмены, — добавила она, подчеркивая это слово.
Торн вспыхнул, повернулся и посмотрел ей в глаза.
— А я не джентльмен. Я дикарь, — тихо сказал он. — Я даже постарался доказать тебе это, Трилби, — добавил он с холодным самоуничижением. — Если тебе необходимо утонченное общество, со мной ты его не найдешь. Бейтс больше тебе подходит. И, может быть, вы созданы друг для друга.
Трилби была ни в чем не виновата, однако она почувствовала свою вину. Видно было, что Торн страдает. Она слегка нахмурилась. Теперь ей было понятно, что заставило его так вести себя. Раньше она думала, что он просто ревнует к другому мужчине, но это была не только ревность. На его лице отражалось столько чувств и переживаний, которые она еще ни разу не видела. Он очень устал, глубокие морщины прорезали его лоб, глаза были красные от бессонницы, в них затаилась боль, решительность и что-то еще. Что-то более глубокое, намного глубже, чем она себе представляла. Он проехал весь этот путь, рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее. Даже сейчас, находясь с ней, он рисковал жизнью. Все это она представила и внезапно поняла, что двигало им.
Она подошла к нему ближе и сразу заметила, как подействовала на него ее близость. Торн весь напрягся. Желваки играли на его скулах. Он сжал зубы, как будто ему требовалось огромное усилие не показать, как она действует на него.
— Что такое, Торн? — тихо спросила Трилби. — Я мешаю тебе?
Она сделала еще шаг к нему, Торн отпрянул назад, лицо его было угрожающим.
— Тебе нужен Бэйтс, или ты забыла? — Холодно спросил он. — Я рад видеть тебя невредимой, я поговорю с Лопесом и вывезу тебя отсюда, — он повернулся, чтобы войти в вагон.
— Торн!
Он повернулся и посмотрел на нее.
— Что?
— Ты никогда не спрашивал меня, как я отношусь к Ричарду, — сказала Трилби с достоинством. — И хочу ли я уехать к нему. Ты не спрашивал, хочу ли я развода.
— Как ты можешь не хотеть развода, после того, что я сделал с тобой?
В его глазах была невыносимая боль. Трилби опять подошла к нему.
— Ты занимался со мной любовью, — мягко сказала она. — Ты был очень страстным, но не жестоким, — она опустила глаза на его грудь. — Ты никогда не был жесток со мной… в любви.
— Ты вся была в синяках, — голос его прерывался от волнения. — У меня не хватило мужества посмотреть тебе в лицо на следующее утро, разве ты не понимаешь? Я боялся встречи с тобой, потому и уехал.
У нее перехватило дыхание. Выражение его лица, обычно сдержанное, было таким, что колени у нее дрожали. Почему раньше такое выражение не появлялось на его лице? Это не было выражение ревнивого, желающего отомстить мужчины. Он был похож на человека, который любит так сильно, что эта любовь убивает его, ведь он терял ее.
— Ты же… любишь меня! — прошептала Трилби, внезапно осознав это.
Глава 21
Торн вздрогнул от такого обвинения. Он отвернулся, остановив взгляд на группе мексиканцев, готовивших ужин у костра, не желая, чтобы Трилби видела, как ему тяжело. Он не хотел, чтобы она знала о его любви, не хотел быть уязвимым.
Но он страдал, и теперь она знала это. Трилби вплотную подошла к нему, взяла его за руку и прижала к своей груди. Это заставило его взглянуть ей в лицо.
— Неужели так трудно это признать?
Его лицо стало еще жестче.
— Ты не хочешь меня, — сурово обвинил он. — И никогда не хотела! Я не так культурен и воспитан, как тот парень с Востока, в которого ты влюблена.
— Да, ты не мягок, — согласилась она, нежно и радостно улыбаясь. — Ты похож на свою пустыню, Торн. Жестокий, иногда суровый. Но по сравнению с Ричардом ты дважды мужчина.
Он не смотрел на нее, но последние слова заставили его взглянуть ей в лицо. Он немного смягчился.
— Я не хотела это признавать, но поняла это еще тогда, когда Ричард впервые поцеловал меня, когда мы с Сисси ездили в заброшенную индейскую деревню, — сказала она многозначительно. — Потому, что ничего не чувствовала при этом. Абсолютно ничего. Он обнимал меня, а я вспоминала, как ты целовал меня, и что я чувствовала в твоих объятиях.
Его тонкие губы разжались. Казалось, он едва дышал.
— Как ты мог не понять этого? — шепотом спросила она, страстно глядя на него. — Я доказывала тебе это десятки раз, особенно во время близости, когда я обожала тебя так сильно, хотела, чтобы мы были близки при свете, я хотела видеть, как ты любишь меня.
Торн слегка покраснел.
— Разве?
— О да, — прошептала она. — Даже в последний раз, — добавила Трилби, тоже покраснев. — В последний раз особенно, когда ты желал меня так отчаянно, что не мог сдерживать себя. Я думала, что умру, наслаждение было просто ошеломляющим.
Торн весь дрожал. Его рука нерешительно дотронулась до ее нежной щеки.
— Я никогда не хотел сделать тебе больно. Я ревновал и ужасно боялся потерять тебя. Я просто перестал владеть собой.
— Да, — она прижалась к нему, обхватила его руками и почувствовала дрожь его тела.
— Не надо, — Торн попытался отстранить ее.
— Все хорошо, — прошептала Трилби. — Я тоже дрожу, неужели ты не чувствуешь?
Торн чувствовал. Его желание становилось от этого еще нестерпимее, просто невыносимым. Он схватил ее за плечи и прижал к себе.
— Трилби, я не могу заставить тебя остаться со мной, если ты несчастна. Бейтс любит тебя…
— Нет, не любит. Он любит только себя. А я люблю тебя, — она говорила с полной уверенностью, глядя в его побледневшее лицо.
Торн тихо застонал и поцеловал ее закрытые веки.
— О, Боже!
— Ты, в самом деле, не знал этого, правда? — она еще теснее прижалась к нему.
— Нет. Откуда я мог знать? Казалось, что ты желала меня, но я думал, ты просто делаешь хорошую мину при плохой игре. А когда ты захотела ребенка, я решил, что ты надеешься отвлечься этим от неудачного замужества.
— Я хочу родить этого ребенка, потому что люблю тебя, — она положила голову ему на грудь. — Торн, — Трилби нежно погладила его по груди, — я ношу твоего ребенка.
