Подбежал человек небольшого роста.
— Si, mi general?
Офицер говорил по-испански. Трилби не могла следить за его речью из-за тошноты и страха, но солдат сразу же посмотрел на нее с уважением.
— Я сказал этому солдату, что он отвечает за вас жизнью, senora, — сказал офицер. — Не бойтесь. Вам не причинят никакого вреда. На этом поезде вы в безопасности. Даю вам слово.
Трилби даже не в силах была поднять головы, чтобы рассмотреть его лицо.
— Спасибо вам, senor, — еле удалось ей выдавить из себя.
— Оставайся с ней!
— Si, mi general.
Жуан держал шляпу в руках.
— Senora, чем я могу вам помочь? Может, принести воды?
— Это было бы очень хорошо.
Сказано, сделано. Он бросился прочь и принес фляжку с водой. Трилби было все равно, сколько человек до нее пили из этой фляжки, она только чувствовала, что вода прохладная и освежающая, она жадно пила, не думая о том, лучше ей станет или хуже. Она смочила свой кружевной носовой платок и приложила его к губам, прежде чем вернула флягу. Живя в пустыне, она научилась беречь воду.
— Что случилось? Что сейчас происходит? — спросила Трилби, услышав, что стрельба усилилась.
Она выглянула в окно. Сквозь дым и пыль трудно было что-либо понять, кругом сновали люди, одетые в различную форму, ездили автомобили.
— Мы сейчас атакуем Агва Приету, — гордо сказал Жуан. — Мы освободим его от федералов и провозгласим нашим городом. Красный Лопес — бывший крестьянин, он сочувствует нашим целям и сейчас руководит военными действиями.
— Федералов очень много…
— А нас еще больше, senora. Наконец мы добились такого положения, что сможем потребовать вернуть нам то, что принадлежало нам испокон веков. Эти свиньи больше не будут владеть нашей землей и нашими домами. Мы перестанем быть рабами в своей собственной стране. Теперь они будут вынуждены бежать отсюда, но мы все равно схватим их, как бы далеко они ни убежали.
Трилби внимательно посмотрела на стоящего рядом с ней человека. Она никогда раньше их не видела, но поняла, за что борются эти люди. Они фермеры и пастухи, а не солдаты. Но они взялись за оружие, потому что устали от иностранцев, строящих свое богатство на эксплуатации их земли и их самих. У них были семьи, которые голодали. Их дома были непригодны даже для скота, но и они не принадлежали им. Как рабов в старой Англии, их приобретали вместе с землей, которую они возделывали, они работали, чтобы положить деньги в карманы людей, которые приехали в Мексику из других стран.
— Я думаю, вы должны выиграть эту борьбу, — Трилби посмотрела на Жуана.
— Мы это сделаем, senora, я уверен.
— Трилби!
Голос был знакомый. Трилби повернула голову и увидела Наки. Он был поражен, увидев ее в поезде, который захватили его люди.
— Ну, разве не странно? Как ты здесь оказался? — спросила она слабым голосом.
Он присел рядом с ней, как и на всех вокруг, на нем была мексиканская солдатская форма.
— С тобой все в порядке? Ты не пострадала?
— Слава Богу, нет, — она постаралась улыбнуться. — Один очень приятный офицер приказал Жуану умереть, защищая меня. Нет, мне не причинили вреда. Они захватили меня в Дугласе, когда я ожидала поезда. Кажется, они захватили и этот поезд, но он не двигается.
— А где Торн? — спросил Наки, оглядываясь.
Ее лицо напряглось.
— Он в Тусконе. Покупает скот.
— А почему ты здесь?
— Он сказал, чтобы я уезжала, — коротко сказала она. — Я еду в Луизиану, чтобы развестись с ним.
— Но вы не можете сделать этого, senora, — Жуан покачал головой. Он взглянул на Наки. — Senora embuazada, — сказал он по-испански.
— Что?! — вскричал Наки, его глаза стали круглыми.
— Теперь ты расскажешь об этом всему миру? — Трилби укоризненно посмотрела на Жуана. Она сильно покраснела.
— Lo siento, senora. Вы не должны покидать senor Вэнса, — продолжал Жуан, нисколько не смущенный. — Мужчина должен иметь сына, разве я не прав?
Наки с трудом приходил в себя. Он изучающе смотрел на Трилби.
— Жуан прав.
— Вы оба с Жуаном можете отправляться воевать, — резко ответила она, вставая. — Вы не имеете права вмешиваться в мои дела. Торн сказал мне уезжать, и я уехала.
— Послушай, а почему он это сказал?
Наки толкнул ее на сиденье, в это время пуля влетела в открытое окно и со свистом врезалась в противоположную стену.
— Знаешь, это совсем не идеальное место для дискуссий, — запротестовала Трилби.
— Вынужден согласиться, — Наки вынул пистолет из кобуры. — Жуан, cuidado, si?
— Si.
— Оставайся здесь. Я вернусь, как смогу.
— Кто побеждает?
— Кто может это сказать? — усмехнулся Наки. — Похоже, что мы.
Шум за окном снова усилился, было понятно по крикам, что отряды и снаряжение передислоцируются. А вообще, Трилби совершенно не могла понять, что там происходит, но заметила, что в отряде Бланке много иностранцев. Революция привлекла к себе много людей со стороны, симпатизирующих Мадеро и его сторонникам. За то короткое время, которое Трилби провела здесь, она видела немца, французского легионера, бывшего техасского рейнджера. Все они сражались на стороне мятежников. Возбуждение, здесь царившее, было чрезвычайно заразительным. Утонченная мисс Лэнг, которая когда-то с трудом переносила окружение грубых людей, попала в самый центр сражения, в этот бурлящий котел.
Когда Трилби увидела, что в вагон вносят раненых, она вдруг вспомнила, что бедный Джордж ранен во время перестрелки в Дугласе. Она ничего не понимала в ранах и могла только молиться за его безопасность и выздоровление. В данный момент ее собственное благополучие и безопасность ее будущего ребенка волновали ее больше всего, но, кажется, она была в безопасности под охраной Жуана. И поезд защищал от пуль, по крайней мере, частично.
Стрельба была очень интенсивной и была где-то совсем рядом. Трилби положила руку на свой живот. Здесь она была совсем одна, хотя Жуан и Наки старались ей помочь. Торн был в Тусконе. Когда стрельба усилилась, Трилби заволновалась. Если ее вдруг убьют — к ее ужасу, одна пуля попала в вагон и ранила солдата, — то Торн так ничего и не узнает. Затем она поняла, что, может быть, никогда его больше не увидит, и слезы покатились по ее щекам. Почему она не послала его к черту с его ультиматумом. Она могла бы сейчас находиться на кухне и печь для Саманты булочки и печенье. Затем она вспомнила, что Саманта сейчас в доме ее родителей. И никто ничего не знает о Трилби!
Глава 20
Наступил вечер, но Трилби не вернулась на ранчо. Джек и Мери были очень встревожены. Саманта тоже волновалась и все время спрашивала, где ее приемная мама.
— Я позвоню, — Джек позвонил на ранчо Лос Сантос, но жена управляющего ответила, что ничего не знает ни о Трилби, ни о Торне. Немного поколебавшись, Джек позвонил своему другу в Дуглас.
