Проснувшись, она огляделась, но Торна в комнате не было. Один из шкафов был слегка приоткрыт, на туалетном столике лежала записка. Она с недоумением смотрела на нее, размышляя, что там может быть.
Она не могла знать, что Торн проклинал себя с самой первой минуты, как только проснулся в то утро, задолго до ее пробуждения. Он продолжал ругать себя, одеваясь, смотря на обнаженное тело Трилби и видя следы своих пальцев и губ на ее белоснежной коже. Вина и ревность, безнадежность и боль терзали его. Он проклинал и стыдил себя за бесстыдство, за свою уязвимость и несдержанность. Началось с того, что он рассердился, а кончилось тем, что он полностью потерял контроль над собой, испытывая то, что не испытывал никогда в жизни. Он понимал, что женщина такого воспитания никогда не сможет простить то, что он сделал с ней этой ночью. Даже если она и любила кого-то еще, то не могла противостоять ему.
Это случилось потому, что он хотел ее любви, думал он, чувствуя себя совсем несчастным. Он любит ее бесконечно, до боли в сердце. А она любит Бейтса. Трилби никогда не будет счастлива с ним, потому что Бейтс, наконец, понял, что любит ее и нуждается в ней. Это разрушило их брак.
Единственный благородный поступок, который он может совершить сейчас, чтобы хоть как-то загладить свое немыслимое поведение, — это позволить ей уехать к человеку, которого она действительно любит. Да, решил он, наконец, с горьким сожалением, больше ему ничего не остается.
Он взял бумагу с письменного стола, сел к окну и написал несколько слов, перечитал написанное, подписался и, посмотрев на Трилби долгим взглядом, положил письмо на туалетный столик и вышел из комнаты.
Он уходил, как трус, но ничего не мог с собой поделать. Он знал, что увидит только презрение и недовольство на ее лице, и это лишало его мужества. Он просто не смог бы посмотреть ей в глаза после того, что сделал с ней ночью…
— Доброе утро, senor, — приветствовал его Джордж. — Вы немного раньше, чем обычно, — он нахмурился, увидев в руках Торна дорожную сумку.
Торн направился к машине.
— Senor, вы собираетесь уезжать?
— Да. В Тускон. Хочу взглянуть на скот, который я договаривался купить в прошлом месяце.
— А-а, тот скот. Да. Но я так понял тогда, что вы решили не покупать его?
Торн посмотрел на него покрасневшими, воспаленными глазами.
— А теперь решил купить, — коротко сказал он.
— Поехали, отвези меня на вокзал, а затем вернешься на машине домой.
— Да, senor, — Джордж согласно улыбнулся. Он хорошо знал характер патрона и не осмелился возражать.
— Присматривай за миссис Вэнс, пока она будет здесь. Я уже сказал ей, что она может оставить Саманту у своих родителей, если это ей понадобится по какой-то причине.
Джордж озадаченно нахмурился.
— Да, senor.
— Я вернусь через несколько дней, — Торн открыл дверцу машины, забросил сумку на заднее сиденье и сел впереди, ожидая, пока Джордж сядет и заведет машину. Он не оглядывался на дом, так как был уверен, то если оглянется, у него не хватит сил уехать.
Трилби дрожащими руками взяла записку и прочитала. Сердце ее замерло от боли.
«Я прошу у тебя прощения за прошлую ночь, — писал Торн, — то, что я сделал, совершенно непростительно. Единственное, что может исправить положение, — это дать тебе полную свободу. Можешь оставить Саманту у своих родителей. Я положил некоторую сумму денег на туалетный столик, чтобы ты могла взять билет домой, на свою родину. Так тебе будет легче развестись со мной. Скажу своему адвокату, что он может прислать мне чек на развод. Я глубоко сожалею о боли, причиненной тебе. Я знаю, что с Бейтсом ты будешь счастливее, чем со мной».
Письмо было написано черными чернилами и специально оставлено на видном месте. Трилби тяжело опустилась на стул, на котором, должно быть, он сидел, пока писал письмо. Он думал, что она любит Ричарда и хочет уехать!
Трилби закрыла лицо руками и горько, безудержно расплакалась. Почему она не сказала ему правду? Она любит его всем сердцем. Она совсем не притворялась. Она осталась с ним, потому что он был для нее всем на свете. Когда по ночам она лежала в его объятиях, то чувствовала себя, как в раю. А вчера, когда пришло письмо от Ричарда, она как раз была за домом. Уже третье утро подряд ее тошнило после завтрака. Она была почти уверена, что беременна. Несмотря на плохое самочувствие, головокружение и слабость, она была счастлива и хотела рассказать о своих предположениях Торну, но в это время подъехал ее отец.
Они сразу же уехали вдвоем. Трилби решила, что обрадует Торна, когда он вернется. Она была уверена, что тот будет счастлив. Эти дни Торн меньше вспоминал о Сэлли, проявлял нежность не только в постели, но и все время в обращении с ней. Она начала уже надеяться…
Но почему? Почему Ричард полюбил ее именно тогда, когда она поняла, что любит своего мужа и уже носит его ребенка? Как это несправедливо!
Разбитая морально и физически, она с трудом оделась, выпила кофе, но ее почти сразу же стошнило.
Мысль о дальней поездке в Луизиану заставила ее сердце болезненно сжаться. Она совершенно не хотела уезжать.
Но в записке Торна было ясно сказано, что он хочет, чтобы она уехала. Он даже уехал сам, чтобы не видеть ее, и дал распоряжение в отношении дочери.
Трилби понимала, что могла бы остаться, несмотря на записку. Она могла бы просто отказаться уехать. Ну, и что бы из этого вышло? Прошлой ночью он не один раз подчеркнул, что чувствует к ней лишь желание, но только не любовь. Даже если он, возможно, сожалеет о своей бесстыдной страсти прошлой ночью, он все равно хочет развестись с ней, чтобы она могла уехать к Ричарду. Если бы он любил ее, то, конечно же, боролся бы за то, чтобы удержать ее. Это было так непохоже на Торна — отказываться от чего-то без борьбы. Да, если бы он любил ее, то боролся бы за нее.
Эта мысль заставила ее решиться на отъезд.
Трилби была теперь убеждена, что Торн сам хотел ее отъезда. Он отказался от нее, как от надоевшей безделушки.
Она разрыдалась. Но у нее останется его ребенок, думала Трилби, немного успокоившись. Для нее это было утешением. Он никогда не узнает о нем. Трилби поморщилась. Она уедет далеко, у нее будет его ребенок, а он никогда не узнает об этом. Да нет, конечно, узнает, думала она, потому что ее родители расскажут ему. Она едва ли сможет выйти замуж за Ричарда — она совсем не любит его.
Решившись, Трилби отправилась упаковывать вещи, отложив свои переживания до Луизианы. Саманту можно отвезти родителям под предлогом, что ей нужно совершить покупки, подумала она, составляя план. Затем с железнодорожного вокзала она позвонит им и сообщит об отъезде в последнюю минуту, чтобы они не смогли ничему помешать. Она не могла остаться с Торном, зная, что он не испытывает к ней никаких чувств, кроме животного желания и, возможно, жалости. Но Трилби не могла представить себе, как она сможет жить без него. Он уже стал смыслом ее жизни.
