Наоборот, теснее прижималась, положив голову ему на грудь. Он был счастлив и впервые не задумывался о мотивах или причинах ее нежности. Он постарался отодвинуть мысль о Ричарде на задний план и жить сегодняшним днем.
Тремя днями позже МакКолум и его студенты уехали. Они планировали провести здесь две недели, но вынуждены были уехать раньше. Торн объяснил Трилби, что МакКолума отозвали из-за обострившейся ситуации в Агва Приете, там снова возникла угроза атаки со стороны мятежников. Поезд на Накозари, который отправился из горнодобывающих поселков в Соноре, был остановлен и задержан отрядом «El Capitdn» — Лопесом в районе мексиканской границы. Они намеревались доставить поезд в Агва Приету, но в поезде оказались женщины и американцы, поэтому Лопес не стал рисковать их жизнью. После этого в глазах Торна акции Лопеса сильно повысились.
Не успели Трилби, Саманта и Торн вернуться с вокзала в Дугласе, как на горизонте они увидели одинокого всадника, направляющегося к их ранчо.
Трилби завела Саманту в дом. Торн поджидал всадника на крыльце, острым зрением он уже определил, кто это.
— Наки! — закричал он, когда всадник сошел с лошади. — Неужели это ты?!
Он вынужден был задать этот вопрос, потому что всадник ничем не напоминал ему апачи и был одет, как ковбой, в сапогах, поясе для оружия и в большой мексиканской шляпе. Даже волосы были коротко подстрижены. Когда он снял шляпу, его можно было принять за прирожденного испанского гранда с высокомерным взглядом и орлиным носом.
— Да, это я, — он взволнованно дышал. — Где она? Мне сказали, что у тебя гостят МакКолум и несколько студентов. Я надеялся, что она здесь. Я гнал коня всю ночь, чтобы добраться сюда… Она в доме?
Торн молча смотрел на него.
— Ее здесь нет.
Наки удивленно глянул на него.
— Но они же говорили…
— Она не приехала. Приезжали только сам МакКолум и несколько юношей-студентов. МакКолуму рассказали, что ты сражаешься на стороне мадеристов, и достоверно о тебе ничего не известно. Джордж сказал, что ты пропал без вести и, возможно, мертв.
Лицо Наки помрачнело.
— Александре это известно? Кто-нибудь сказал ей, что я погиб?
— Нет. Еще нет. Трилби умоляла МакКолума хранить это в секрете.
Наки провел рукой по лбу, вытирая пот.
— Да, у меня были кое-какие неприятности во время боев. Мне представилась возможность помочь освобождению угнетенного народа. Я сражался на стороне повстанцев полковника Хосе Бланко, в основном, в отряде Красного Лопеса. Было чертовски тяжело, меня ранили в плечо, и мне понадобилось несколько недель, чтобы встать на ноги, но я не умер.
— Слава Богу.
— Возможно, даже к лучшему, что Александра не приехала, — сказал Наки тусклым голосом. — Бланко пообещал, что после победы революции я, возможно, получу ранчо одного из фазендейро или даже смогу купить собственный дом. В Мексике меньше предрассудков, за исключением того, что там очень настроены против белых и богатых испанцев. Если я не признаюсь, что я апачи, то меня даже не принимают за него.
Торн изучающе смотрел на Наки.
— И как долго ты собираешься отказываться от своего прошлого и своих предков?
Наки посмотрел вдаль.
— Я не могу от этого отказаться. Я горжусь своим народом и тем, что я апачи. Я не пытаюсь это скрыть даже в Мексике, но среди мятежников почти нет предрассудков. Все мы там чувствуем себя не в своей тарелке. После революции, если мы победим, там не будет иметь значения, какой я расы, — он повернулся к Торну. — Я люблю ее.
Боль, прозвучавшая в его голосе, потрясла Торна до глубины души.
— Я знаю, — с трудом произнес он. — Но она не захочет, чтобы ты отказался от своего народа. Она принимает тебя таким, какой ты есть.
Наки посмотрел на него.
— Торн, я никогда не смогу жить на Востоке страны, а жизнь в резервации погубит ее, несмотря на ее решимость. Мексика — единственная страна, где мы могли бы жить вместе.
— Мексика сейчас в огне революции.
— Я это знаю, — сухо ответил Наки.
— Заходи и побудь у нас хоть немного. Ты мог бы хоть рассказать нам, что там происходит. Джордж у нас — единственный источник, от которого мы узнаем о революции.
Трилби очень обрадовалась, увидев Наки живым и невредимым, поставила дополнительный прибор на стол, и Наки за обедом рассказал им о последних событиях.
— Здесь, на севере Мексики, у нас очень хороший командир, полковник Бланко, есть и другие способные командиры. Есть очень смелый парень по имени Артуро Лопес, который руководит боями. Его называют «Красным». А сейчас в его отряде… — он покачал головой, — Вы не поверите, там можно встретить людей очень многих национальностей. Я встречал там французских легионеров, немцев, датчан, очень много ковбоев из Техаса, Аризоны и Нью-Мексико. Даже есть пижоны с Восточного побережья, один из них — выпускник Гарварда, — Наки усмехнулся, на его темном лице зубы ослепительно сверкнули. — Ходит слух, — он конспиративно наклонился к ним, — что среди мятежников есть один индеец апачи!
— Не может быть! — воскликнул Торн.
— Никто не поверит этому, — вторила Трилби.
— Мадеро победит?
— Конечно, — ответил Наки. — Но даже если он победит, я сомневаюсь, что долго продержится у власти. У него доброе сердце, но для того, чтобы руководить страной, нужно что-то большее. Здесь нужна безжалостность.
После обеда Торн проводил своего друга в загон, где его лошадь накормили, напоили водой и подготовили к обратной дороге.
— Ты уверен, что не можешь провести у нас ночь?
— Я дал слово, что вернусь к утру, — последовал ответ. Наки заколебался. — Я помогаю в качестве переводчика, когда Лопеса нет на месте. Я полагаюсь на вас, что вы будете держать это в секрете. Обстановка очень серьезная. Благоразумнее сейчас остаться на ранчо и не ездить в Дуглас. Я не могу сказать большего, и вы не должны никому рассказывать о моих словах.
— Разумеется. Спасибо тебе, — хотя Торну хотелось узнать больше, он не настаивал. — Что нам ответить Сисси, когда она напишет?
Наки заколебался. Он уже оседлал лошадь и молча теребил в руках поводья.
— Ничего не говорите ей, — наконец, сказал он, лицо его было твердым и решительным. — Пока революция не закончилась победой или поражением, лучше, чтобы она ничего не знала.
Торн засомневался. Трилби говорила ему, что Сисси в отчаянии и ждет любых вестей о Наки. Если она решит, что Наки мертв, она способна на безрассудный поступок.
— Я надеюсь, МакКолум будет держать язык за зубами, если Сисси будет расспрашивать его. Он все понимает, но не может противостоять просьбам женщины, в особенности несчастной женщины. Что, если он расскажет о твоей смерти?
