домашнее тепло.
Пить какао, конечно же, и в карты играть.
И опять, и снова.
После того как Рус разгромил нас в «сто одно», а Влад — в «тысячу», я демонстративно обиделась и удалилась под одеяло в кабинет. Минуты через три туда прибыл гневно фырчащий муж, до этого не обнаруживший меня в супружеской постели, и уволок, как он выразился: «бунтующую маргаритку» вместе с одеялом в спальню.
В итоге кое-кому перепало еще эндорфина, серотонина и окситоцина на рассвете.
Год стартовал фантастически, надо отметить.
Счастливое сонное праздничное ничегонеделание начала января регулярно разбавлялось светскими визитами (к Алиевым и к Нине), приемом гостей у себя (зав.каф прибыл на ужин и обсудить всякое околонаучное с Владом, да и Русова тусовка забегала на чай с имбирными пряниками, которые я заводила только для них), и новой составляющей моей жизни.
На каникулах я в четвертый раз «слетала шабаш».
С того самого момента, как Лей с Камиллой вернулись осенью от родственников, мы с девчонками примерно раз в месяц-полтора, обязательно куда-нибудь выбирались. На концерт, в ресторан, в спа-салон или на экскурсию.
Влад, Русик и Нинкин муж, не сговариваясь, окрестили эти встречи «шабашем». Мы не сильно возражали, потому что чат наш в Вотсапе по-прежнему назывался «Ведьмы с ВО и ЧЮ».
В этот раз нас пробило на ностальгию, и мы поперлись в Русский музей. Сколько же здесь было хожено-перехожено нами в годы учёбы — не сосчитать.
Меньше пяти часов за один раз мы в этом храме искусства никогда не проводили.
У каждого были свои любимые полотна, художники и места, обязательные для посещения. Это было так удивительно, как будто на машине времени вернуться лет на двадцать назад, в свое беззаботное студенчество.
И да, когда мы в очередной раз обошли дозором второй этаж и отметились около значимых картин, то перед выходом я, конечно же, решила заглянуть к черно-белой совершенной и волшебной Богоматери Васнецова.
Христос с матушкой выглядели, как обычно, хорошо, а вот рядом с ними меня ждал невероятный сюрприз.
Я, понятное дело, когда входила в зал, ничего не видела, кроме своей цели, а девчонки — наоборот.
— Ой, какой мужик! — восторженно прошептала Лейла.
— Охренеть, а он тут что делает? — злобно зашипела Нина.
— Чего случилось? — вынужденно отвлеклась от завораживающей угольной красоты.
Нинка развернула меня в угол зала, где я смогла наблюдать забавную сценку, будто бы из нелепых комедий.
Три достаточно внешне благопристойных мужика, возраста чуть за пятьдесят, делали вид, что пришли в музей.
Выглядело забавно.
Было хорошо заметно, что им некомфортно и они не совсем понимают, какого такого, хм, лешего здесь забыли. Нервничали и тревожно глядели по сторонам. Двое из них были вполне «ничего так», и я могла бы даже, возможно, разделить восторги Лей. Ну, во-первых, если бы не была замужем, а во-вторых, если бы третьим был не Саша.
Фыркнула:
— Пресвятые Просветители, мы за десять лет брака в музеях были два раза. Каким ветром его сюда принесло?
— Не попутным точно, — тихо прорычала Нинок.
А Лейла захихикала.
Ежки-плошки, как глупые девицы, обсуждающие кавалеров на променаде.
Вероятно, мой предостерегающий, а Нинкин негодующий взгляды удержали Александра Михайловича от того, чтобы подойти и завести светскую беседу. Хвала Кириллу и Мефодию. Вот только-только я дышать спокойно начала и перестала вздрагивать, когда ко мне сзади близко люди подходят. Здоровья Александру и счастья, но, пожалуйста, от меня подальше.
А пару дней спустя я вернулась домой после маникюра посреди эмоционального выяснения подробностей шабаша. Оказалось, что Нина рассказала семье, Агата поделилась с Русом и Гохой, Рус уведомил Влада. «Сарафанное радио» в действии. Последствия, как от ковровой бомбардировки.
Влад жутко негодовал:
— На хера ему в музей без дамы? Кто-то же ему о передвижениях Марго стучит. Он, бл*, ее караулит и хочет вернуть.
Руслан хихикал, но держался:
— Он может хотеть что угодно. Не волнуйся, мама моя в себе. А про музей — так вся кафедра была в курсе. Они же еще в декабре договаривались.
— Как не волноваться, на хрен? Марго слишком добрая до сих пор. Всех прощает, — горестный вздох Владимира Львовича чуть не спровоцировал меня бежать утешать страдальца.
— И его простит. Надо же когда-то это сделать. Простит и забудет. А ты не тормози, свози её куда-нибудь развеяться.
Сын мой — мастер манипуляций. И когда только успел научиться, а?
— Так, ну, тогда ты в тренировочный лагерь, а мы в Сочи метнёмся. На неделю.
Позже, когда я в нашем общем с мужем кабинете ностальгировала перед сном и исполняла через пень-колоду (пальцы-то деревянные) тему из сериала о Шерлоке Холмсе с Ливановым, меня ждал очередной сюрприз от любимого.
Только я выдохнула и опустила свою старушку-скрипку, как талию обвили горячие сильные руки, а в ушке замурчало:
— Мое сокровище полно восхитительных тайн, оказывается? И мне наверняка жизни не хватит разгадать все твои секреты, Марушечка моя.
Хихикнула. Как у него так получается? Вроде о важном же говорит, но так смешно, что не удержаться.
Запрокинула голову и получила свой законный супружеский поцелуй, как прелюдию и обещание бессонной ночи. Очередной.
А под утро, уже сквозь дрему, была поставлена в известность, что мы послезавтра летим на Красную Поляну. Шеф предупрежден, сын пристроен, а мое воссоединение с лыжами супругу видится делом чести.
Кирилл и Мефодий, спасите-помогите!
Саша, ежки-плошки, даже дистанционно нет мне из-за тебя покоя.
Эпилог 3
Взгляд вперед
'Тает снег кашицей по плечу,
Мне почему-то кажется, что я лечу,
С облака слой сажи смахнув плащом —
Куда летишь? Дальше, ну куда ж еще…'
Олег Медведев «Гимн белых тигров»
В моей жизни были разные моменты, когда я думала, что вот оно — наивысшее счастье. Но проходили годы, сменялись лица и сюжеты. И происходило очередное нечто, которое оказывалось более ярким, сильным и счастливым. Предыдущие события меркли. Но я не волновалась — у меня все записано. Если что, перечитаю дневник. Вспомню, переживу заново.
В начале августа я рыдала от счастья на груди Влада: Руслан Владимирович Ланской-Коломенский поступил на бюджет. Туда, куда хотел. Без применения административного ресурса и связей.
Сам.
Умница. Молодец. Красавец.
Поступила и вся его компания по своим заведениям, но за них, по понятным причинам, я переживала меньше.
Безумно счастливая мать собралась закатить пир на весь мир. Спасибо, что у нас есть
