громадная белая Медведица, олицетворяющая Белигму — для сравнения рядом нарисован ничтожно крохотный жрец, склонившийся перед ней в раболепном поклоне. Огромная кобра с раззявленной пастью, нападающая на рыцарей — Медегма. Двуглавый дракон, чьи головы символизируют Равновесие — вторая ипостась Данрена. Сориан был представлен в виде парящего грифона. Рядом с ним химера, олицетворяющая противоречивую богиню хаоса.
Рэль дернула уголками губ в легкой усмешке и прошествовала вглубь святилища. Нутро Храма украшали многочисленные каменные колонны. Богиня хаоса знала, что в южной стене есть Зал жертвоприношений. Туда испокон веков возлагались дары самому могущественному богу.
Она шла мимо, не обращая внимания на золотую лепнину и дорогие шпалеры, украшающие стены. Ее внимание приковало находящееся у дальней стены Зеркало Мира, прикрытое белоснежной материей. Всего лишь несколько шагов отделяло богиню хаоса от Обетованного, и в нетерпении она ускорила шаг.
Ну что же, светлому богу придется ответить на все ее вопросы и объяснить, что здесь творится. Неспроста же херувимы преградили ей дорогу…
Рэль сорвала с громадного зеркала ткань. По сверкающей поверхности распространялись мутные пятна, словно неведомая зараза сумела поразить портал. Что-то явно было не так…
Не раздумывая больше ни секунды, Рэль проскользнула сквозь зеркальную гладь и покинула Тэрн. С ее уходом исчезла и перевернутая пентаграмма в небесах.
--------------------------------------------------
[1] Здесь — воины, специализирующиеся на поимке еретиков и преступников, состоящие на службе у священнослужителей и карающие от их имени.
Глава 29 Пустошь. Решение Арена
Странно на сколько разительно изменился чародей с тех пор как покинул Белую Башню и ухаживал за больными чумой, с тех пор, как сжалившись над золотой драконессой, бесстрашно спустился в овраг, чтобы ее излечить. Сейчас в его сердце не осталось почти ничего, что напоминало бы о былой доброте и милосердии.
Йен с внезапно режущей ясностью ощутил себя совершенно иным человеком… да и человеком ли?
Душа — странная вещь. Есть лишь тогда, когда болит. Иначе ее нет вовсе. И «человека» нет. Рэль оставила в его душе глубокую рану, и лишь боль все еще удерживала мага над пропастью, не позволяя полностью окунуться во мрак.
Сейчас он лечил гнома не потому что этого требовало сострадание, а потому что хотел доказать всем находящимся здесь, что богам совершенно наплевать на смертных. Чем было продиктовано это желание, Йен не знал. Да и не хотел знать. Внутри все переворачивалось от злости, трясло от нерастраченной энергии.
Лечить подземного жителя не хотелось. Глядя в совсем незнакомое бородатое лицо, ему отчетливо вспоминалось другое — лицо Рена, чья прихоть чуть не отправила его, Йена, за Грань. А ведь он действительно чуть не умер…
Когда-то, кажется, совсем давно умирающая от чумы старуха предрекла ему безрадостный исход. Наверное, она уже обрела покой за Гранью. Тогда слова нищенки: «Тебя поглотит тьма», показались магу безумными, но теперь он считал их пророческими. Йен все чаще осознавал, что предложение Медегмы присоединиться к ней уже не вызывало в нем ярого противоречия. Напротив какая-то частичка сознания тянулась к тьме, к той Силе и знаниям, что могла дать только темная богиня.
Но сейчас надо сосредоточиться на умирающем гноме…
Постаравшись выкинуть все посторонние мысли из головы, он тихо произнес слова заклинания. Снова, как и тогда в достопамятном Карпенском болоте Сила заструилась сплошным потоком, растрачиваясь почем зря. Но, так или иначе, делала свое дело — кровь останавливалась, раны быстро стягивались и вот уже на их месте стали образовываться уродливые розовые шрамы — от них никуда не денешься. Они так и останутся для подземного жителя вечным напоминанием о неравном бое.
Дыхание гнома стало размеренным, более глубоким и Йен понял, что жизни подземного жителя уже ничего не угрожает.
— Все что мог я сделал, — Йен медленно поднялся и почувствовал сильнейшее головокружение. Все-таки он сам еще не до конца оправился от действия яда. — Теперь ему необходим покой и целебный отвар. Разведите огонь.
Сухих веток в округе нашлось немного, но маг не стал использовать чары для разжигания костра, опасаясь использовать Силу в таком состоянии. Как бы самому не отправиться за Грань.
Огонь получился слабым, но все-таки магу удалось вскипятить на нем котелок с водой и бросить в него лечебные травы. От варева исходил неприятный запах, да и на вкус оно было немногим лучше содержимого помойной ямы.
Гнома оттащили подальше от зловонных туш. После приема отвара он снова провалился в забытье, но это был целебный сон. Йен знал, что после него гном будет чувствовать себя намного лучше.
Путники расселись вокруг догорающего костра, перекусили и начали обсуждать предстоящий путь. Лориэль уже близко, а значит и осаждающее его войско тоже не за горами. Но как пройти мимо плотного кольца темной армии? Снова попробовать отвести воинам глаза? Недавний опыт подсказывал, что это не всегда действенно. Конечно, ночью тени не будут заметны, но кто поручится, что среди осаждающей армии не найдется опытного мага способного почувствовать чужое колдовство? Вот бы достичь таких высот, чтобы скрывать в нужный момент эманации своей волшбы от посторонних…
— Если он смог пройти через посты темной армии, то, безусловно, сможет привести нас к Лориэлю.
Предположение Эрвина вернуло Йена к действительности. Прав эльф и стоит попробовать, вот только вряд ли подземный житель исполнится желанием показать безопасный путь незнакомым и, что уж там говорить, подозрительным путникам к родным горам. К тому же, если он изгой, то и золото не поспособствует его благосклонности.
— Во всяком случае, стоит попробовать, — перебил начинающий разгораться спор маг. — Если не помогут уговоры и золото, то всегда можно прибегнуть к магии и развязать гному язык по средствам внушения.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — поморщился эльф. Ему, как и всем присутствующим, эта идея не особо нравилась.
— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Йен.
Они расположились на ночлег, разбив небольшой шатер, взятый в Ариакане. Пусть, он не особо спасал от холода, зато неплохо защищал от ветра. Спящего гнома тоже перенесли под полог. Раненый так и не проснулся, находясь в плену сновидений от действия отвара.
Йен остался сидеть на свежем воздухе. Сон отчего-то не шел. Маг задумчиво смотрел на ночное небо. Лун сегодня не было, зато созвездия богов отчетливо полыхали сквозь редкие облака. Йен невольно засмотрелся на перевернутую пентаграмму богини хаоса. Она вспыхнула ярким холодным светом и погасла, оставив после себя на темном небе пустое место.
В груди разлилась давящая пустота, словно из мира исчезло что-то важное для него и дорогое.
