Вспомнить бы еще, что такое эта «вожжа»!
Зечики бы меня побрали, ну какая же глупость в голову лезет! Лучше бы пришла мысль, с какой стороны подойти к решению вопроса.
А впрочем, вариантов немного, у них же здесь все коммуникации осуществляются через симбионтов, вряд ли для управления транспортом сделали исключение.
И я, на всякий случай стараясь лишний раз не открывать глаза (вот открыла на секунду и обнаружила стремительно приближающуюся поверхность воды; зрелище впечатляющее, но я бы предпочла обойтись без него), обратилась за помощью к мазуру.
Тот был убийственно спокоен и невозмутим. Интересно, есть вообще вещи в этом мире, способные вывести эту субстанцию из равновесия? Не считая отрыва от этой самой планеты. Смерти оно не боится, к депрессиям не склонно… счастливое существо! Стоило бы поучиться у него отношению к жизни.
Если, конечно, я после сегодняшней прогулки выживу.
На призыв симбионт ответил сразу, готовностью к диалогу и оказанию посильной помощи. С последней, правда, тут же возникли трудности: мазур честно сказал, что призвать пету к порядку он не может. На резонное удивление, а как же тогда местные общаются с этими летучими существами, если не через своих «сожителей», он не менее резонно ответил, что выступать посредником или самому заниматься дрессировкой – это две больших разницы. Он даже не смог внятно ответить, что с петой не так, потому что в тесный контакт с этим видом мазуры никогда не вступали.
Если верить ему, петы от межпланетных китов (их, кстати, местные так китами и называли) при определенной степени родства отличались очень сильно, а необходимости в настройке и исследованиях не было: в общении с этими животными мазуров устраивала роль совсем уж безмолвных пассажиров. Когда появились люди и начали приспосабливать местных животных под себя, симбионты с огромным интересом и удовольствием им помогали, но служили исключительно для передачи данных от двуногих пришельцев животным и обратно. Проще говоря, работали переводчиками или скорее декодерами, переводящими информацию из одной формы в другую, при этом не только не изменяя суть, но даже не прислушиваясь к ней.
Сложно передать словами, каким облегчением меня накрыло от осознания этого факта. Даже страх, вытесненный радостью, отступил.
Все оказалось до смешного просто. В самом деле, могла бы сообразить, еще первый раз столкнувшись с местным аналогом Инферно! Для местных жителей симбионты – это фактически пресловутый рабочий терминал. Да, разумный, поэтому относятся к нему бережнее, но не воспринимают как отдельный разум, делящий с ними одно тело на двоих. Просто часть себя, молчаливая и в большинстве случаев пассивная. Мазурам неинтересно влиять на окружающий мир, они предпочитают наблюдать за естественным ходом вещей, и подобное отношение полностью их устраивает.
Люди всегда остаются людьми, и, что бы там ни говорил Сургут в самом начале про разные пути, человеческий разум неизменно подстраивает окружающий мир под себя и свои нужды, на какой планете и в каких условиях он ни развивается. Да, воздействие может быть разрушительным или щадящим, но… другой разум – это мазуры. Действительно – другой. А люди – те же, разве что полосатые немного.
А если это так, все на самом деле очень просто, надо лишь немного разобраться с новой техникой. И я решительно скомандовала симбионту: «Соединяй!» Он попытался высказать сомнения и беспокойство, но в итоге сдался под давлением несокрушимого аргумента: «Есть идеи получше?»
Несколько мгновений молчания – и меня накрыли страх и боль. Откуда-то снаружи, извне, они прокатились по нервам, отдались в затылке болезненным уколом и схлынули, оставив ощущение гулкой тяжести в голове и легкую ломоту в теле. Я запоздало сообразила, что ощущения были не мои, что это симбионт передал чувства петы. И потом еще озадаченно и участливо поинтересовался, что это со мной случилось.
Если бы он минуту назад не объяснил, что в передаваемую информацию они не вдумываются, действуют механически – решила бы, что мазур издевается.
Как найти подход к чуждому разумному существу, которому невесть с чего больно и страшно? Я попыталась абстрагироваться от эмоций и понять, что вообще может происходить, и прикинуть: а что у этого существа может болеть? Причина может находиться либо снаружи (например, ударилось оно больно), либо внутри (скушало что-то не то), и страх как раз свидетельствовал в пользу первой версии. Обо что-то удариться, просто лежа на воде, пета вряд ли могла, как вряд ли я могла случайно прищемить ее или оцарапать. Тогда что?
Хорошо, что я читала много развлекательной литературы, в том числе – старой, тех же самых толкиенистов, например. И в следующий раз я смогу точно ответить на вопрос: «Да какая польза от этой ерунды?!» Потому что благодаря этим книгам я знала о лошадях чуть больше смутных представлений о внешнем виде животного, сейчас сохранившегося в отдельных уголках Земли в очень небольшом количестве, плюс вспомнила сведения из древней истории. Да и не только о лошадях, о поведении животных в целом; я все-таки не биолог и никогда такими вопросами целенаправленно не интересовалась. У меня даже домашнего любимца никогда не было, и это не слишком-то расстраивало.
В общем, именно почерпнутые из этих старых книг сведения подсказали ключик к разгадке. Ведь если животное появилось на этой планете само и вписано в местную экосистему, значит, у него в здешней природе должны быть естественные враги. И сейчас оно реагировало точно так, как должно было реагировать на нападение – страхом и болью от первого удара.
Выражаясь словами тех самых старых книг, «моя лошадь понесла», и теперь требовалось как-то ее успокоить и объяснить, что угрозы нет. Только для этого нужно сначала удостовериться, что угрозы действительно нет. И это как раз самое сложное: я даже примерно не представляла, что за враги у этого существа!
Не знаю, сколько прошло времени, пока я пыталась добыть нужную информацию у мазура и договориться с мечущейся петой. Наверное, совсем немного, это только казалось, что минуты тянутся бесконечно. Я посылала животному волны спокойствия и дружелюбия, уговаривала его и одновременно пыталась понять или узнать, что случилось. Очень хотелось связаться с кем-то опытным и знающим, потому что знания симбионта оказались хоть и обширными, но совершенно бессистемными. Все же я решительно откинула эту мысль. Кто и чем может помочь мне, если я не могу объяснить, что происходит? Сомневаюсь, что Сур – такой уж профи в обращении с животными, а больше знакомых у меня не было. Тем более – знакомых среди местных дрессировщиков и ветеринаров.
