наклонил голову, его темные глаза потускнели.
— Римо Капо. Он не умрет, потому что я был достаточно глуп, чтобы попасть в плен. Я разочаровал его с самого рождения. Он использует этот шанс и убьет Данте вместо того, чтобы сдаться.
Я сняла мокрую ткань с его ожога, и он застонал. Его запястье и нос были сломаны, а плечо вывихнуто. Должно быть, ему было ужасно больно, и я ничем не могла ему помочь. Игра в вину заставила мою семью дать мне эту маленькую свободу. Однако это не убедило их вызвать врача. Они, вероятно, продолжали бы пытать Адамо, если бы я не отказалась отойти от него.
— Ты ошибаешься, Адамо. Римо защитит тебя. Он не боится смерти или боли. Он займет твое место, потому что ты его брат и он заботится о тебе. Он сделает для тебя все.
Адамо издал сдавленный смешок.
— Почему ты говоришь о нем так, будто не ненавидишь? Он похитил тебя. Он разрушил твою жизнь.
Я отвернулась. Я не расскажу ему о Невио и Грете и, конечно же, о своих извращенных чувствах к его брату.
Адамо наклонился вперед, поморщился и приблизил наши лица друг к другу, рискуя, потому что за нами, несомненно, наблюдали, а моя семья все еще жаждала пролить кровь Фальконе. Его или Римо, это не имело значения, если это был Фальконе. Я встретилась взглядом с Адамо, и понимание отразилось на его лице.
— Черт, — хрипло прошептал он. Он наклонился еще ближе, несмотря на веревку, привязывающую его здоровую руку к стулу.
— Ты смотришь на меня так же, как Римо, когда кто-то упоминает о тебе.
Моя грудь сжалась.
— Мне нужно идти. — я встала и сделала шаг назад. Адамо Фальконе. Фальконе, фамилия, которую должны были носить мои дети. — До свидания, — прошептала я, но в глубине души я задавалась вопросом, действительно ли это был последний раз, когда я видела его.
Я быстро повернулась и вышла из комнаты. Сэмюэль ждал прямо перед дверью. Он смотрел на меня с непониманием на лице.
— Почему ты заботишься о гребаном ублюдке Фальконе?
— Он никогда не делал мне больно. Он мальчик.
Сэмюэль покачал головой.
— Он член мафии, Фина. Ты должна позволить нам разобраться с ним и Римо. Мы способны сделать то, что должны.
Мы вошли в главный зал, где папа, Данило и Данте разговаривали приглушенными голосами. Они повернулись к нам, как только мы вошли.
Я повернулась к Сэмюэлю.
— И что же это?
— Поставить Римо на колени. Заставить его молить о пощаде. Молить о смерти. Я сам отрежу ему член. Данило позаботится о своих яйцах, а затем мы будем держать их в красивом мешке со льдом, чтобы он мог их видеть, пока мы его разрываем. Тогда мы засунем их ему в глотку.
Данило мрачно улыбнулся, и даже папа выглядел так, будто не мог представить себе ничего лучше, чем совершить самое жестокое убийство, какое только мог придумать.
Я сглотнула.
— Он отец моих детей.
Сэмюэль отчаянно схватил меня за плечи.
— Он сломал тебя, Фина, — тихо сказал он. Никто из них никогда не спрашивал, считаю ли я себя сломленной. Они объявили меня таковой, и все четверо заставили меня почувствовать себя такой.
— Он чудовище, — добавил Сэмюэль.
— Он не единственный, — прошептала я, оглядывая собравшихся.
Сэмюэль опустил руки, лицо исказилось, как будто я ударила его ножом.
— Я делаю это ради тебя. Чтобы отомстить за тебя.
— Кто-нибудь из вас спрашивал, чего я хочу? Хочу ли я кровопролития? Хочу ли я мести? — крикнула я.
Данте вышел вперед с напряженным выражением лица.
— Разве ты не хочешь увидеть Римо Фальконе на коленях? Разве ты не хочешь увидеть его сломанным?
Я хотела, но не так, как хотели они.
— Я больше ничего не хочу, — сказала я тихо, потому что они, никогда не поймут.
Сэмюэль обнял меня и поцеловал в висок.
— Фина, пойдем домой.
— Да, пойдем домой, — тихо сказала я.
Я посмотрела на Сэмюэля, понимая, что впервые в жизни мы не имеем в виду одно и то же место.
РИМО
Нино, Савио и я взялись за руки, прижимая друг к другу татуировку.
— Ты будешь лучшим Капо, чем я, Нино. Ты не станешь убивать людей, которые могут быть нам полезны. Твоя логика сделает Каморру еще сильнее.
Нино ничего не ответил, только уставился на меня. Савио покачал головой.
— Римо, давай нападем на них. Я лучше умру, сражаясь, чем отдам тебя в их гребаные руки.
Я мрачно улыбнулся.
— Тебе придется умереть в другой день. Я заплачу за свои грехи.
Нино издал низкий звук.
— Она не вернулась, Римо. Она осталась в Миннеаполисе. Они не подпустят тебя к ней. Ты умрешь ни за что.
— Нет, я умру, чтобы она получила то, чего хочет.
Нино отстранился.
— Проклятие. Хоть раз будь благоразумен.
— Я принял решение и ты примешь его его.
Подъехали машины, и я отошел от братьев, которые укрылись в машине. Нино и Савио подняли ружья через открытые окна. Я шёл к припаркованным машинам без оружия, подняв руки над головой. Я не думал, что Данте нападет на Нино или Савио. Как только он расчленит меня самым жестоким способом, он пошлет запись моим братьям и, возможно, Луке. Он попытается разбить мою семью, как я разбил его, убивая нас всех. Пока нет.
Данте вышел, за ним Сэмюэль, Пьетро, Данило и еще несколько мужчин, которых я не знал и на которых мне было наплевать.
Сэмюэль пошел вокруг к задней части автомобиля и вытащил Адамо. Адамо едва мог стоять, когда Сэмюэль потащил его за собой ко мне. Ярость кипела у меня под кожей.
Сэмюэль толкнул Адамо на землю перед моими ногами, и Адамо посмотрел на меня с окровавленным лицом, прижимая сломанную и обожженную руку к груди.
— Не надо, — прошептал он. — Не делай этого. Не позволяй им убить тебя из-за меня. Я гребаный неудачник.
Я подошёл к нему и коснулся его головы.
— Из всех нас ты меньше всех заслуживаешь смерти, Адамо. — я убрал руку с его головы, но прежде чем я смог двинуться дальше, он схватил меня за предплечье, его пальцы сжали мою татуировку Каморры.
— Мы против всего мира, — прохрипел он.
— Мы против всего мира. — сказал я.
Сэмюэль схватил меня за руку, и я подавил желание разбить ему лицо. Я видел, как его кулак приближается к моему лицу и улыбнулся. Первый удар только затуманил мое зрение. Его удар по яйцам поставил меня на колени. И его пистолет,
