встретив препятствий в земле Булгар, Святослав вплотную подступил к границам каганата. Настало время отправить гонца к царю Иосифу, передать вызов на бой. Выполнить это смертельно опасное поручение взялся Незнамов сын.
— Ты понимаешь, что можешь не вернуться? — испытующе глядя на молодого воина, спросил Святослав.
— Мне больше нечего терять, — сумрачно отозвался тот. — В любом случае, побратимы за меня отомстят.
Дабы посланец великого князя не шел по чужой земле совсем один, в попутчики к Неждану напросился излечивший телесные раны, но так и не избавившийся от душевных мук Инвар.
— Черный день настал для меня! — только и смог сказать, узнав об их решении, Александр. — Лучше бы обе мои руки снова прибили к деревянному коню!
— Тебе рано еще умирать, брат, — сердечно обнял его Неждан. — Негоже боярыне твоей век вековать горькой вдовицей, да и сыну без отца расти не мед, ты это не хуже меня знаешь. Вот я — другое дело. Мне теперь и этот свет не мил, и рай не в рай: Всеслава-то Христову веру так и не захотела принять!
— Да погоди ты ее хоронить! — попытался обнадежить его побратим. — Может, и правда след ее еще и в этом мире отыщется!
— В Ратьшиных хоромах? — скривился от боли Незнамов сын, сжимая на груди заветную ладанку с каштановым локоном: все, что осталось ему от Всеславы. — Или на рынке невольничьем? Чем такое видеть, лучше либо ума лишиться, либо вовсе не жить!
— Коли тебя не станет, кто сумеет ей помочь?
Примерно в тех же выражениях парня увещевал дядька Войнег, на которого Неждан возложил заботу о своих людях. Конечно, ратники против выбора не возражали. Ведали, что от такого воеводы не видать обиды не только дружине, но и простым сермяжникам-рядовичам, взявшим в руки оружие лишь с благословления Незнамова сына. Но, прощаясь со своим «Соловьем», разве что по-бабьи не голосили:
— Ты же обещал нас вести в бой на хазар!
И только серый Кум, которого манили воля и степь, радостно вертел пушистым хвостом, да постреленок Тойво, отпросившийся у деда с Феофанией в Новгород, а вместо того в осуществление своих самых дерзостных мечтаний сделавшийся почти полноправным участником великого похода, ходил за Нежданом и канючил:
— Ну, возьми и меня с собой, что тебе стоит! Я и костер умею разжигать, и еду стряпать, и по-хазарски знаю почти не хуже вас…
Похоже, выбравшись невредимым не только из-под январского льда, но и из Тешиловского пожара, малец крепко уверовал, что смерть — это всего лишь страшная сказка, которую взрослые придумали, чтобы пугать несмышленышей, и что его старших товарищей в хазарской земле ждут такие невероятные приключения, которые обидно пропустить.
— В другой раз, дружище, — потрепал на прощание его по вихрам Неждан.
Хотя бедовый внучок волхва постарался убедить окружающих, что поверил в этот не очень-то правдивый «другой раз», сделал он все равно по-своему. Хватились его слишком поздно. Он и прежде частенько отлучался без спросу. Дозорные Александра и прочих воевод охотно брали его с собой в разъезды: неунывающий отрок своим задором и забавной болтовней лучше любого бахаря умел скрасить долгое время в пути. Но все дозоры вернулись, а Тойво так и не появился.
— Сбежал! — потрясенно всплеснула руками Феофания. — Ушел вслед за Нежданом! И что я теперь его деду скажу?
— Что плохо он своего мальца наставлял, коли к таким годам не приучил к послушанию, — нахмурился Александр. — Тому не носить воинского пояса, кто должного и недолжного не усвоит!
Феофания не сумела возразить, но плечи ее поникли, и глаза предательски заблестели. Александр нахмурился еще больше, ох уж эти женщины, вечно бы им всех жалеть и баловать, но когда заговорил, голос его зазвучал примирительно:
— Будет тебе! Может, еще ничего объяснять не придется. Из огня этот постреленок уже дважды выбирался живым, в реке тоже не потонул. Авось, и здесь не пропадет, Неждана отыщет.
— Ну да, отыщет, — молодая боярыня глянула на мужа с укором. — Думаешь, я не знаю, что они с Инваром отправились в Итиль смерти искать?
— Вот об этом-то я и говорю!
Русс поглядел на нее с нежностью и не удержался — привлек к себе.
— Если на то будет Божья воля и наш сорванец отыщет этих двоих, может, у них хотя бы возникнет мысль о том, чтобы попытаться вернуться.
— Нам остается только об этом молить!
Вскоре молодой воевода тоже отправился в путь. Пришла пора встретиться со степными братьями, подтвердить союз и обговорить окончательные условия участия печенегов в походе.
— Поклонись от меня госпоже Парсбит и хану Камчибеку, передай привет Аяну и Гюльаим. — напутствовала его в дорогу Феофания.
— Уж не знаю, как я им на глаза покажусь, — улыбнулся ей супруг. — Мать-то точно не упустит случая выговорить мне за то, что бросил жену где-то в чужом краю.
— А ты ей напомни, что ее покойный муж и великий Улан, когда ходили на Царьград или ездили послами в Киев, тоже оставляли семьи не в земле предков, — улыбнулась молодая женщина в ответ. — Со мной отцова дружина и брат. Есть, кому защитить.
— К тому же, мы в Булгаре задерживаться не собираемся, — поддержал ее Анастасий. — Выступим вместе с войском, успеть бы только закончить дела.
Дел у них и вправду хватало. Многим раненым под стенами Обран Оша все еще требовались забота и уход. Следовало незамедлительно решать, кого лучше отправить на Русь, кого оставить в Царском граде, а кто сумеет принять участие в походе. Кроме того, на Анастасия князь возложил еще одно не очень приятное поручение.
Дело в том, что в Царский град из Херсона кружными путями, через верховья Днепра и Итиля, минуя земли вятичей и буртасов, прибыли ромейские розмыслы. Их прислал патрикий Калокир для строительства осадных машин, способных пробить крепкие стены Саркела. Молодому лекарю соотечественников надлежало встретить и проследить, чтобы они ни в чем не знали нужды.
— Это что же такое выходит? — узнав о миссии Анастасия, нахмурил седые брови дядька Нежиловец. — Твои соотечественники строили Белую вежу, они же ее и разрушат?
— На любое действие должно найтись противодействие! — равнодушно пожал плечами ромей.
— К тому же, у цезаря нет постоянных друзей, только постоянные интересы, — добавил Александр.
— Мало нам было хазарских соглядатаев, — проворчал заглянувший его проводить старый Асмунд, — так еще эти гуси заморские пожаловали носы в наши дела совать.
— Добро бы только носы совали, — Александр, уже спускавшийся с новгородской ладьи, задержался на сходнях. — В конце концов, дела наши нынешние у всего мира на виду, много тайн не откопаешь. Но мне совсем не
