— А это было другой частью мистического, магического решения твоей проблемы, — улыбаясь, проговорил физик. Теперь он был ужасно похож на гордого отца.
— А что я сейчас выпил?
— Успокоительное. Мне твои галлюцинации совершенно ни к чему.
— Это не было галлюцинацией. Как ее зовут?
— Надя. Ошибаешься: ты никогда раньше не видел этой женщины. Разве я солгал тебе хоть раз? Сколько лет мы знаем друг друга? Мне нужно твое доверие, если ты хочешь, чтобы у нас все получилось.
— Ладно, я в порядке.
Молочно-белая жидкость уже начала делать свое дело. Руки Талбо больше не дрожали, лицо снова приобрело нормальный цвет.
Неожиданно Виктор стал очень серьезным — ученый, которому некогда тратить время на всякие пустяки, а следует сообщить важную информацию.
— Вот и хорошо. На какое-то мгновение мне показалось, что я зря потратил столько сил на подготовку… Ну, — снова мимолетная улыбка коснулась его губ, — знаешь, я вдруг решил, что никто не придет на вечеринку, к которой я так тщательно готовился.
Талбо тихонько хихикнул и пошел вслед за Виктором в угол, к телевизионным мониторам, установленным на убирающихся в стену полках.
— Так вот, выслушай краткое объяснение того, что мы собираемся сделать.
Ученый по очереди включил все двенадцать мониторов, на которых были изображены тускло блестящие, массивные приборы и установки.
На мониторе № 1 можно было разглядеть бесконечный подземный туннель с абсолютно белыми стенами. Большую часть своего двухмесячного ожидания Талбо потратил на чтение; теперь он знал, что туннель — «прямая беговая дорожка» главного кольца ускорителя элементарных частиц. Гигантские магниты, надежно закрепленные в своих бетонных колыбелях, чуть заметно светились в полумраке.
На мониторе № 2 был изображен туннель с линейным ускорителем.
На мониторе № 3 Талбо увидел предварительный ускоритель Кокрофта-Уолтона.
Монитор № 4 показывал главный ускоритель, а на мониторе № 5 изображался зал переключении изнутри. Мониторы от № 6 до № 9 следили за основными экспериментальными зонами установки.
Оставшиеся три монитора показывали, что происходит в подземных исследовательских лабораториях, а на последний было выведено изображение главного зала, где стоял и смотрел на двенадцать экранов Талбо… на двенадцатом мониторе стоял Талбо и смотрел на двенадцатый…
Виктор выключил экраны.
— Что ты видел?
Но Талбо был в состоянии думать только о старой женщине по имени Надя. Не может быть.
— Ларри! Что ты видел?
— Мне кажется, — заговорил Талбо, — я видел ускоритель частиц. Такой же большой, что и протонный синхротрон ЦЕРН в Женеве.
На Виктора его слова произвели впечатление.
— А ты, оказывается, кое-что почитал.
— Мне это принесло огромную пользу.
— Ну-ну, давай-ка посмотрим, смогу ли я произвести на тебя впечатление.
Ускоритель ЦЕРН достигает мощности до 33 ГэВ; машины, расположенные под нами, могут выдавать мощность, которая равняется 15 ГэВ.
— «Гига» — значит миллиард.
— А ты и в самом деле немало прочитал! Пятнадцать миллиардов электрон-вольт. От тебя невозможно ничего скрыть, не так ли, Ларри?
— Кроме одной вещи.
Виктор ждал, что он скажет.
— Ты сможешь справиться с моей проблемой?
— Да. Метеорологи утверждают, что гроза пройдет практически над нами. У нас есть целый час, этого вполне достаточно для завершения опасной части эксперимента.
— Скажи, ты можешь это сделать?
— Да, Ларри. Я не люблю повторять одно и то же по несколько раз. — В голосе Виктора не звучало никаких сомнений, ничего похожего на «да, но», которые Талбо много раз слышал раньше. Виктор сумел найти решение задачи.
— Извини. Я волнуюсь. Если мы готовы, зачем ты мне все это рассказываешь?
Виктор хитро улыбнулся и процитировал:
— Как ваш волшебник, я намерен предпринять опасное и технически необъяснимое путешествие в высшие слои стратосферы — чтобы посоветоваться и вообще пообщаться со своими коллегами-волшебниками[19].
— Остановись! — Талбо умоляюще вскинул вверх руки.
— Ладно. Слушай внимательно. Если бы в этом не было необходимости, я не стал бы тебе ничего объяснять; поверь, нет ничего тоскливее, чем слушать собственный голос, читающий лекцию. Но твой малыш должен владеть всеми теми знаниями, которыми владеешь ты. Итак, слушай. Начинаются скучные, но весьма информативные объяснения.
ЦЕРН — Conseil Europeen pour la Recherche Nucleaire[20] — обосновался в Женеве неподалеку от Большой Машины. Голландия потеряла выгодный заказ: всем известно, что в долинах отвратительно кормят. Небольшая деталь, но весьма существенная.
Восточное отделение ЦЕРН — Conseil de l'Europe de l'Est pour la Recherche Nucleaire — ВЦЕРН, было вынуждено избрать это отдаленное место высоко в Карпатах (а не в куда более гостеприимных городах вроде Клужа в Румынии, Будапешта в Венгрии или Гданьска в Польше) только потому, что оно нравилось Виктору — другу Талбо. На ЦЕРН работали Дал, Видероэ, Говард, Адамс и Рейк; зато у ВЦЕРН был Виктор. Одно уравновешивало другое. Он имел право заказывать музыку.
Поэтому лаборатория была построена строго в соответствии с пожеланиями Виктора, а ускоритель частиц оказался мощнее того, которым располагали ученые ЦЕРН, и даже превосходил четырехмильное кольцо ускорителя в Национальной лаборатории Ферми в Батавии. На самом деле это был самый крупный и совершенный синхрофазотрон в мире.
Только семьдесят процентов экспериментов, проводящихся в подземной лаборатории, производилось по заказу ВЦЕРН, который финансировал ее деятельность. Сто процентов всего персонала комплекса были преданы Виктору, а не ВЦЕРН и Восточному блоку, не философиям и догмам… а человеку. Так что судьбу почти трети всех экспериментов, проводимых на кольце ускорителя с диаметром в шестнадцать миль, решал лично Виктор. Если ВЦЕРН об этом и знал — а им было бы весьма непросто получить подобную информацию, — никаких возражений не поступало.
Семьдесят процентов плодов, которые приносил им гений, — намного лучше, чем ничего.
Если бы Талбо стало раньше известно о том, что Виктор занялся исследованиями в области природы структуры элементарных частиц, он не стал бы тратить время, связываясь с разными псевдоучеными, потратившими годы на изучение его проблемы и обещавшими все, но не сумевшими добиться ничего. До тех пор пока «Консультационная служба» не указала путь — тот самый, которым он следовал ранее, в каждом возможном направлении, за исключением одного, где смешивались тени и материя, реальность и фантазия, — до тех пор он просто не нуждался в экзотических талантах Виктора. Пока ВЦЕРН купался в лучах уверенности, что их собственный гений помогает им находиться на переднем крае современной физики, Виктор готовился подарить старому другу смерть. Сейчас он рассказывал, каким образом Лоуренс Талбо сможет отыскать свою душу, как именно он сумеет проникнуть в собственное тело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
