— Решение твоей проблемы состоит из двух частей. Во-первых, мы создадим идеальное изображение, которое будет в сто тысяч или в миллион раз меньше оригинала. Во-вторых, мы должны будем оживить его, превратить образ в нечто телесное, материальное; нечто существующее на самом деле. Твоя миниатюрная копия будет обладать всем тем, чем ты владеешь сейчас, всеми твоими воспоминаниями и знаниями.
У Талбо улучшилось настроение. Молочно-белая жидкость успокоила разбушевавшиеся воды его памяти. Он улыбнулся и сказал:
— Я рад, что проблема оказалась простой.
Виктор погрустнел:
— На следующей неделе я намерен изобрести паровой двигатель. Будь посерьезнее, Ларри.
— А всему виной коктейль из Леты, которым ты меня напоил.
Виктор поджал губы, и Ларри понял, что нужно срочно взять себя в руки.
— Извини, продолжай.
Виктор поколебался несколько мгновений, справился с легким чувством вины.
— Первая часть проблемы решается при помощи наших новых гразеров. Мы сделаем твою голограмму при помощи волны, рожденной не электронами атома, а ядром… эта волна в миллион раз короче и у нее гораздо большая разрешающая способность, чем у лазерной волны. — Он подошел к огромному зеркальному стеклу, висящему в самом центре лаборатории; новые гразеры были направлены в самый его центр. — Иди сюда.
Талбо послушно за ним последовал.
— Это голографическая пластина, по-моему, всего лишь лист фотографического стекла, разве я не прав?
— Частично прав, — ответил Виктор, коснувшись рукой десятифутовой квадратной пластины.
Он приложил палец к крошечному пятнышку в самом центре стекла, и Талбо наклонился, чтобы получше рассмотреть то, на что показывает Виктор, но ничего сначала не увидел, лишь через несколько мгновений заметил едва различимую рябь; а когда приблизил к ней лицо, разглядел тонкий муаровый рисунок, словно его глазам предстал изысканный шелковый шарф.
Тогда он снова повернулся к Виктору.
— Микроголографическая пластина, — пояснил Виктор. — Меньше чипа[21]. Именно в него мы и заключим твой дух, только уменьшенный в миллионы раз. Он станет размером с клетку или с одно из крошечных кровяных телец.
Талбо фыркнул.
— Прекрати, — устало проговорил Виктор. — Ты перебрал, и в этом моя вина. Давай начинать. К тому времени как мы будем готовы, ты придешь в норму… Надеюсь, твой двойник получится трезвым.
Его раздели догола и поставили перед фотографической пластиной. Та из женщин-техников, что была постарше, направила на него гразер. Талбо услышал тихий щелчок и решил, что это включился какой-то прибор, а потом Виктор сказал:
— Ну хорошо, Ларри, вот и все.
Талбо не сводил с них глаз, он ждал продолжения.
— Все?
Техников, казалось, обрадовала, и развеселила его реакция.
— Готово, — повторил Виктор.
Все произошло так быстро, что Талбо даже не заметил, как излучатель сделал свое дело.
— Это все? — еще раз спросил он.
Виктор засмеялся. А потом его смех заразил и всех остальных в лаборатории.
Техники цеплялись за приборы, по щекам Виктора текли слезы; вокруг Талбо бушевало всеобщее веселье, а он стоял возле крошечного неровного пятнышка на стекле и чувствовал себя умственно отсталым.
— Готово? — снова беспомощно произнес он.
Прошло довольно много времени, прежде чем люди успокоились, и Виктор отвел Талбо в сторону от огромного стекла.
— Дело сделано, Ларри, и мы можем продолжать. Ты замерз?
Обнаженное тело Талбо было покрыто пятнышками мурашек, словно причудливым рисунком. Кто-то из техников принес ему одежду. Он стоял и просто наблюдал.
Теперь он уже больше не находился в центре внимания.
Все смотрели на другой гразер и крошечное переливающееся пятно голографической пластины. На несколько мгновений напряжение отпустило участников эксперимента; сейчас на лицах опять появилось сосредоточенное, напряженное внимание. Виктор надел на голову наушники, и Талбо услышал, как он сказал:
— Хорошо, Карл. Включайте на полную мощность.
Почти мгновенно лабораторию наполнил шум заработавших генераторов. У Талбо вдруг заболели зубы. Звук нарастал, превратился в невыносимый вой, а потом перешел за порог слышимости.
Виктор махнул рукой своей помощнице — той, что находилась у усилителя, установленного за стеклянной пластиной. Она быстро наклонилась к окуляру проектора и включила прибор. Талбо не увидел никакого луча, зато услышал тот же тихий щелчок, что и прежде, затем раздалось негромкое гудение, и там, где он стоял несколько мгновений назад, в воздухе повисла голограмма, изображавшая обнаженного Ларри Талбо в полный рост.
Он вопросительно посмотрел на Виктора. Тот кивнул, и Талбо приблизился к призраку, попытался его коснуться, но рука прошла насквозь, подошел поближе, заглянул в карие глаза, заметил поры на носу — даже зеркало не давало такого точного изображения. Его передернуло, точно кто-то коснулся души ледяной рукой.
Виктор разговаривал с тремя техниками-мужчинами, а через несколько минут они занялись изучением голограммы с помощью чувствительных приборов, оценивающих степень четкости и сложности призрачного образа. Талбо наблюдал, зачарованный и напуганный. Ему казалось, что он вот-вот отправится в самое главное путешествие своей жизни; путешествие, добраться до конечной цели которого он так мечтал.
Один из техников махнул Виктору рукой.
— Чисто, — сказал он Талбо. А потом, повернувшись к девушке-технику, стоявшей возле второго усилителя, скомандовал: — Ладно, Яна, убирай его отсюда.
Девушка включила двигатель, проектор развернулся на резиновых колесах и откатился в сторону. Талбо стало немного грустно: его копия, обнаженная и беззащитная, задрожала и растаяла, будто утренний туман, исчезла в тот самый момент, когда девушка выключила проектор.
— Отлично, Карл, — говорил в это время Виктор, — теперь давайте стойку. Уменьшай отверстие и жди сигнала. — Потом, повернувшись к Талбо, он пояснил: — А вот и твой крошечный двойник, приятель.
Талбо почувствовал, что возрождается.
Другая женщина-техник вкатила стальную стойку высотой в четыре фута и поставила ее в самом центре лаборатории — таким образом, что крошечная, блестящая игла, расположенная на верхней части стойки, касалась легкой зыби на стекле. Это и была самая важная стадия эксперимента. Создание голографического изображения в полный рост обеспечивало точность воспроизведения. Сейчас же наступил момент рождения живого существа, Лоуренса Талбо, обнаженного, размером с малюсенькую клетку, обладающего сознанием, опытом, воспоминаниями и желаниями настоящего Талбо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
