царю. Только теперь, когда наши колонны преодолели горы, Александр Николаевич уехал в Петербург. Видел, что победа уже обеспечена. А в столице через британского посла ему передали послание султана, просившего остановить войска, начать переговоры о мире. Александр Николаевич согласился, назвал предварительные условия. И пока без остановки войск.
А события раскручивались стремительно. 40-тысячная сербская армия перешла в наступление на Ниш, на Косово – сил против нее осталось слишком мало. Цесаревич Александр обнаружил, что стоявшие против него турки отходят, и двинул свои корпуса следом, без боя занимал города. Так же и в Добрудже двинулся вперед 14-й корпус. А турецкие контингенты, выводимые отсюда, срочно везли к Филиппополю (Пловдиву), там Сулейман-паша собирал армию, подчинив части Шакир-паши. 50 тыс. аскеров со 122 орудиями развернулись вдоль реки Марица, уничтожив мост. Но и Гурко от Софии повернул к Филиппополю.
Вечером 2 (14) января 1877 г. его авангарды вышли к Марице и, не останавливаясь, на морозе бросились в реку. Перешли ее по грудь в воде, дружно сбили врага с передовых позиций. На следующий день через реку переправлялось все больше наших войск. Гурко начал атаки и обходил противника с фланга, овладел Филиппополем. В ночь на 5 (17) января Сулейман приказал отступать. Русские заметили. Лейб-гвардии Литовский полк ворвался прямо в середину начавшей отход армии, принялся крушить что подвернулось. Турки побежали. За ними гнались, две отставшие дивизии уничтожили. Вражеская армия свернула не к Константинополю, а на юг, в Родопские горы. В преследование пустилась кавалерия под началом Дмитрия Скобелева, отца «белого генерала». Настигла турок у Караджилара и довершила разгром. Они потеряли всю артиллерию, 5 тыс. убитых, 2 тыс. пленных. Остатки армии развалились. Без оглядки удирали подальше, к Эгейскому морю.
А от Шипки стремительно продвигались колонны Скобелева-сына. Вперед он выслал авангард генерала Струкова из двух кавалерийских и казачьего полков. Они мчались бурей, громя железнодорожные станции, обозы, склады. Турки в панике разбегались. В Адрианополе (Эдирне) находился 2-тысячный гарнизон. Но 8 (20) января появились русские, и неприятели даже не пытались обороняться, бросили город. Через два дня в Адрианополь торжественно вступил сам Скобелев. А его конница скакала дальше, влетела в Сан-Стефано, пригород Константинополя, в 12 км от него.
Ее остановил высочайший приказ Александра II. Царь держал слово, не захватывать османскую столицу. Да, получилось примерно так же, как в древние времена, когда князь Олег не стал брать Цареград, но в ознаменование победы прибил на воротах свой щит. В Адрианополе бывший посол в Турции Игнатьев начал переговоры с султанскими уполномоченными. Они соглашались на что угодно. Быстро были выработаны предварительные условия, определены демаркационные линии для воюющих сторон. На Черном море напоследок блеснул лейтенант Макаров. После первых успехов с самодельными «крылатками» он сумел выпросить в морском министерстве несколько страшно дорогих торпед Уайтхеда. 14 января на рейде Батума впервые в мировой истории потопил торпедой военный пароход. А 19 (31) января было подписано перемирие.
Но при прорыве русских к Константинополю вздыбилась вся Европа! Австро-Венгрия объявила мобилизацию, стягивала войска к границам. В Англии Дизраэли произнес русофобскую речь, и парламент абсолютным большинством голосов выделил 6 млн фунтов на военные нужды. В Эгейское море пожаловала британская эскадра адмирала Хорнби. Как только разнеслась весть о перемирии, 20 января (1 февраля), она по приказу из Лондона вошла в Дарданеллы, направляясь к Константинополю. Но в ответ и великий Николай Николаевич двинул войска через демаркационные линии. Прозвучало заявление царского правительства – ввиду действий англичан русские займут Константинополь. Это остудило британцев. Через три дня договорились: эскадра удаляется на 100 км от турецкой столицы, а наша армия возвращается за демаркационную черту.
По условиям перемирия турки сдавали крепости: Рущук, Силистрию, Видин, Белградчик, на Кавказе – Эрзерум. А переговоры продолжались, и 19 февраля (3 марта) в Сан-Стефано был подписан мирный договор. Россия выиграла битву «за други своя». Крови пролила немало: пало в боях и умерло от ран более 22 тыс. солдат, казаков, офицеров. Из раненых 35 тыс. были уволены в небоеспособные. Еще больше были потери от болезней, травм, перегрева, обморожений [105]. Но такой ценой русские принесли свободу балканским единоверцам.
По Сан-Стефанскому договору получали независимость Сербия, Черногория, Румыния, их территория увеличивалась. Болгария становилась автономным государством – в ее границы включались и Македония, часть Албании. Управление страной налаживалось через русского комиссара, на 2 года в Болгарии оставалось 50 тыс. наших войск. Автономию приобретали и Босния с Герцеговиной, объединенные в одну область. В турецкой части Армении султан должен был провести реформы с самоуправлением христианских общин, ограждением их от насилий – под контролем российского правительства. Царские войска оставались в Эрзеруме, пока Александр II не убедится, что предприняты достаточные меры. Сходные реформы предусматривались в Албании и оставшихся в Османской империи греческих областях.
Турция выплачивала России контрибуцию, 1 млрд 410 млн рублей. Из них 1 млрд 100 млн погашались территориальными уступками. Султан отдавал на Кавказе Батум, Ардаган, Карс, Баязет с прилегающими районами, в Европе – дельту Дуная и Добружду. Их царь передавал Румынии, которая взамен возвращала России Южную Бессарабию. Проливы Босфор и Дарданеллы не только в мирное, но и в военное время становились открытыми для всех торговых нейтральных судов, следующих в русские порты и из них.
Между прочим, Абдул-Хамид объяснился с подданными весьма своеобразно. Он открыто и нагло объявил о… своей победе. В турецких газетах было опубликовано официальное обращение: «Наш милостивый и победоносный государь на этот раз совершенно один вышел из борьбы победителем неверных собак. В своей неимоверной благости и милосердии он согласился даровать нечистым собакам мир, о котором они униженно просили его… Брат повелителя русских имеет немедленно явиться с большою свитою в Стамбул и в прах и в пепел, в лице всего мира, просить прощения и принести раскаяние. При этом имеет быть уплачена обычная числящаяся за ними дань, после чего повелитель правоверных в своей неистощимой милости и долготерпении вновь утвердит повелителя русских в его должности вассального наместника его страны. Но дабы отвратить возможность нового возмущения, султан, в качестве верховного повелителя земли, повелел, чтобы 50 тыс. русских остались в виде заложников в Болгарии» [106].
Александр II своих заслуг не выпячивал, и историки его роль в войне обычно замалчивают. Хотя решающий поворот к победе обеспечил именно он. Спас армию от катастрофы после третьего штурма Плевны, провел решения о ее осаде, о зимнем походе за Балканы. И далась эта победа государю совсем не легко. Очевидец отмечал: «Когда царь уезжал на войну, это был высокий и красивый воин… Когда он возвратился, его с трудом можно было узнать. Щеки его отвисли, глаза помутнели, фигура согнулась,
