Книга злым шёпотом продолжала в голове шептать:
«Ненавижу тебя! Если бы не твоё чистоплюйство, Защитница, мир бы принадлежал нам! Ты бы стала владычицей всех народов и стран. Кровь неугодных тебе была бы малой платой мне за покровительство… . Но я не последую глупому примеру сестры! Я не стану даже пытаться привлечь тебя на нашу сторону. Повелитель, конечно, уступает тебе в магической силе, но ничего. Мы сейчас с тобой исправим это. Читай!»
Буквы словно выжигались в глазах, собирались в слова, слова в предложения. Но смысл до Ники не доходил. В ладони от книги штыками впивалась сила и огненной лавой смешивалась с кровью и бежала по венам. Охватывала каждую клетку тела, до кончиков волос. Боль разрывала на части. Ника мысленно кричала, внутренне содрогалась от боли. Но наружу ни звука не вырвалось из крепко сомкнутых Книгой губ. Тело не подчинялось командам мозга — неподвижной статуей продолжало стоять, ладони лежать на Книге. Взгляд не отрывался от букв. По губам потекла солёная кровь. В глазах потемнело. И Ника с облегчением потеряла сознание…
Ника в одном нижнем белье лежала на холодном камне алтаря, рук, ног не чувствовала, но в голове чужого присутствия не было. Вроде бы как. Что-то ласковое, утешающее словно касалось сознания мохнатой лапой. Хотя Ника была уверена, что никого рядом нет. Кроме Книги, которая едва слышно шелестела над головой. Но успокаивала не Книга, несомненно.
Разум был чист, как никогда. Подавляющая апатия, что опустилась на Нику после того, как она очнулась в клетке, не выдержала столкновения с болью.
На лицо из окна на потолке падал серебристый лунный свет. Скоро наступит время ритуала, и она умрёт. Ничего не предприняв, не попытавшись даже остановить Карашана, нарушить планы Книги. Какая же она Защитница после этого?! Златомирье из-за её слабости захлебнётся в крови, люди станут рабами и жертвами для колдунов. А так как Сердце Златомирья не сможет защитить мир, демоны и Хаос лишь закончат то, что начнут сами златомирцы!
Неужто это конец? Но кольцо Защитницы у неё до сих пор на пальце. Значит, обязанность завершить Поход ложится на неё. Нужно найти Светояра… его тело… лишь от одной мысли на глаза набегали слёзы, а в горле возникал ком. Нужно забрать Сердце Златомирья, притронуться к которому никто не может. Кроме неё, Хранителя и Первого жреца. Не об этом ли говорил Добр?.. Если Хранитель вдруг не дойдёт, не справится, Защитнику по силам самому подпитать Сердце?
Ника попыталась шевельнуть рукой… никакого ответа. Ноги также не отзывались. Да и тела не чувствовала. Сознание накрыла горечь.
Поздно! Поздно она решила бороться. Сейчас она недвижимая, словно мумия, пролежавшая сотню лет в склепе. Злата! Что же делать? Как быть? Нельзя ей сейчас умирать! Это будет признание, что всё было напрасно. Гибель друзей напрасна! Она должна выжить! Ради друзей! Ради мамы! Ради Светояра! Выжить сейчас, чтобы исполнить долг Светояра!
Вот только одного желания мало. И способности спонтанного мага молчат, когда они так нужны!
Нужно вернуть жизнь в тело. Будет больно. Но быть беспомощной… нет!
Ника попыталась вслух позвать Книгу, но губы даже не шевельнулись.
«Эй, Книга?» — мысленно позвала Ника.
Некоторое время было тихо. Непонятно, услышала ли Книга и просто не желает отвечать или же до неё не дошёл мысленный зов.
«Ну? — наконец, к облегчению Ники, откликнулась Книга.
«Благодарю…».
«Благодарю??? За что?»
«За оцепенение, которое ты наложила на меня. Если бы не оно, я бы не вынесла боль от смешения сил, — даже от одного воспоминания хотелось заткнуться и не продолжать провокацию. Надо! Господи, дай сил вытерпеть! — Сомневаюсь, что… твоя сестра из Златограда пошла бы на такое в подобной ситуации. Она была сильной…
«Ты! Хочешь сказать, я слаба?» — по сознанию хлестнула ярость так что, если бы могла, Ника бы прижала руки к голове для защиты. А так пришлось лишь прикрыть глаза и переждать.
«Что ты, что ты. Как можно? Просто думаю, тебе не чуждо милосердие и сострадание…».
«Ду-ура! Это и есть проявление слабости!»
«Не злись. Я ведь желаю поблагодарить тебя».
«Не нужна мне твоя благодарность! Я просто позаботилась, чтобы от тебя не было неприятностей!»
«Какая осторожная предусмотрительность! Твоя сестра в своей безрассудной смелости не позаботилась о безопасности. Она не боялась меня».
«Я тебя не боюсь! Это колдунишка передал приказ шаршанина — держать тебя в оцепенении. Трусы! Я докажу тебе!»
Миг, и на Нику обрушилась боль. Болела каждая клеточка, каждая косточка. Кажется, даже волосы шевелились от боли. Ника свернулась в клубок, обхватила себя руками за живот, стараясь справиться с болью. Сжала зубы, сдерживая вырывающиеся крики. Нельзя! Крики могут привлечь кого-нибудь из шаршан. Нужно вытерпеть, нужно отстраниться от боли. Она обязана это сделать!
Вдруг её накрыл кокон сочувствия и тепла, так что боль пусть и не исчезла, но стала терпимее. Удивляться, разбираться — не было времени. Нужно обезвредить книгу.
Ника, продолжая притворяться, что стонет от боли, стараясь думать о разрывающей её боли, не допуская мысли о намерениях, словно случайно опустила ноги на холодный пол рядом с тумбой.
Книга торжествовала:
«Слабачка! Я говорила, что нет никакой разницы, в каком состоянии тебя держать! Глупые людишки!»
Ника одним движением выпрямилась, на ходу толкнула рукой обложку. Книга зло вскрикнула, но было поздно, Ника её захлопнула и быстро защёлкнула замочки. Закутала в покрывало и только потом выдохнула. Ноги подкосились. Да и боль продолжала сотрясать тело. Кровь жарким потоком бежала по венам так, что казалось, прожжёт вены. Чужая сила боролась с родной, перемешивалась. К счастью, непонятный кокон продолжал частично усмирять боль. Без его помощи Ника навряд ли смогла бы что-либо сделать. В этом Книга была права.
Нужно уходить…
Ника вздрогнула, когда до неё дошло, что сидит на алтаре уже несколько минут, обхватив себя за плечи и просто глядя вдаль. Слабость постепенно брала над ней власть, возвращалась апатию.
Да что она делает?! Ничего — в том-то и беда!
«Дура! Встряхнись!»
Ради родных!
По коже побежали мурашки. Холодно, однако же. Нужно одеться. Ника поднялась, шагнула к одежде, лежащей в куче рядом с алтарём. Потянулась к брюкам и застыла. Её раздевал этот колдунишка? Лапал своими грязными руками её тело? Нику передёрнуло от отвращения и злости. Даже апатия отступила. Попадись он сейчас ей в руки, без всякого меча превратила бы в фарш!
Так ясно предстала перед глазами эта картина, со всеми подробностями, что Нику замутило.
Что за кровожадные мысли!
Привычная одежда придала решимости. Ника настолько быстро, насколько позволила непрекращающаяся ноющая боль по всему телу, обошла зал в поисках выхода и оружия. Горящие свечи тенями играли на стенах. Плиты пола холодили ступни — сапог рядом не оказалось. Входная дверь заперта, в чём Ника не сомневалась. Портьера скрывала огромное витражное окно с картиной герба Шаршанской империи: два скрещенных меча с алой, как капля крови, розой между клинками на фоне трёхгорья.
Ника распахнула рамы, в зал ворвался ветер. Огромная луна разливала серебряный свет над головой, а внизу — пропасть, теряющаяся во тьме. Где-то вдали об скалы с грохотом бились волны. Ника вдохнула свежесть прохладного воздуха и тихо под нос выругалась. Если бы она умела летать, то это окно стало бы идеальным выходом. Вот только, к сожалению, судьба совсем не благоволит ей. А может быть… .
Ника сильно высунулась из окна, под светом луны стараясь разглядеть, есть ли выступы на стене. Но башня темнела чернотой и казалась совершенно гладкой. Ни единого карниза, какого-нибудь украшательства или хотя бы выступившего камня.
Ну шаршане! Никакого понятия о красоте! Но хотя бы, если Ника решит закончить жизнь одним единственным шагом — это окно… пропасть за ним… идеальный выход.
