Рамы захлопнулись так, что Ника, вскрикнув, отшатнулась. Защелка громко недовольно щёлкнула. В сознание мелькнуло чужое негодование и неодобрение.
Ника поёжилась. Ей только привидений для полного счастья не хватало. Хотя, вроде как, насколько ей было известно из книг, привидения воздействовать на разум ведь не могут? Правда?
Лёгкое насмешливое недовольство было ей ответом.
А может она с ума сошла? Уже раздвоение личности началось? И то, что отдалило боль — часть её самой? Просто-напросто разделила сознание на две половинки. Логично? А окно… закрыл ветер! Защёлка опустилась от удара! Не может же магия действовать сама по себе? Что за разброд в мыслях?
Ника! Соберись!
Окно не выход! А что тогда выход? Она заперта в этой башне, как мышь в мышеловке. Вскоре пожалуют хозяева!
Боль стиснула сердце, Ника прикусила губу. По телу прошёл жар, уничтожая боль, вливая силу и могущество. Сознание затуманилось, кончики пальцев закололо, волосы заискрились и ореолом зашевелились. Теплое прикосновение к сознанию, облегчающее боль, испуганно испарилось. Соединение спонтанной силы Ники и магии Книги завершилось!
В душе бушевала сила. Сила, способная свернуть скалы, разрушить города. Уничтожать армии. Лишь только согласись Ника их применить.
А она и не собирается отказываться!
Вокруг двери проявилось зелёное сияние.
Вот значит как! Дверь под защитой от магии. Ну что ж, не будем торопиться, подождём. Пусть теперь Повелитель попробует войти. Она не оставит даже пепла ни от убийцы, ни от его приспешников, ни от этого замка. Смеш-шные! Думают, смогут сдержать ту, чьё могущество способно повелевать мирами? Она ждёт! Кто первый?
В глубине сознания Ники бился ужас перед жаждой крови, смерти, могущества, что переполняло её. Не было в ней этого… раньше! И страшное понимание — это она и есть. Сейчас! Справиться со своими желаниями не в силах.
Все, кто войдут в зал… . умрут! По её воле!
За дверью донеслось движение, скрежет отодвигаемого засова.
Между ладонями Ники засиял переливающийся чернотой шар.
«Я жду!» — с предвкушением затаила она дыхание.
В зал шагнула пара вампиров. Взгляды упали на неё. Один успел предупреждающе вскрикнуть. С ладоней Ники сорвался шар. Вампиры вспыхнули, пронзительно крича, завертелись на месте, упали на пол, пытаясь погасить пламя. Ну-ну! Напрасно. Её пламя не погасить! Не прошло и минуты, как от вампиров остались две кучки пепла. Ника довольно хмыкнула и с жаждой уставилась на дверь. Кто следующий?
За дверью звучали ругательства и проклятия. Пронзительный, визгливый от страха, голос колдуна ни с чем нельзя было спутать. А затем наступила тишина. Видимо, решали, что с ней делать. Пусть решают. Ни атакующая магия, ни обстрел стрелами ей не страшны. А мечники тем более. Если бы не защита на двери, вот бы она вдоволь погуляла по замку. Ничего, всё ещё впереди. И вскоре каждого шаршанина будут пугать Цитаделью повелителя!
За дверью вновь зашевелились шаршане. Наконец-то! Чем бы поприветствовать новые игрушки? Ника направила ладони в сторону двери. Пол на пороге зашевелился. И появились извивающийся клубок кобр. Вместо раздвоенного языка из пасти вырывалось пламя.
Дверь приоткрылась, в зал влетели три бутылки. Грохнулись об каменную плитку, разлетелись на осколки. В воздух поднялся знакомый по кораблю чёрный дым.
Проклятие! Ника отбежала на дальний край зала. Закрыла рукавом лицо, с ненавистью глядя на дверь. Это не магия — алхимия! Здесь магическая защита не поможет! Хоть какое-то удовлетворение приносило то, что огненные кобры успели проскользнуть за дверь. И сейчас оттуда доносились крики, проклятия, звон металла. Кое-кто долго будет вспоминать Веронику Мирскую.
Едкий дым долетел до Ники. Как бы она не сдерживала дыхание, пришлось сделать вдох…
Вновь она лежит на холодном каменном алтаре. Беспомощная и недвижимая. На лицо падает свет луны. Вокруг тихий шорох одежд множества людей. Скосила взгляд: вампиров и высокомерных шаршан. Над головой торжествующая Книга. И не менее довольный с чуть заискивающей ноткой голос колдуна:
— Господин, она пришла в себя. Можно начинать. В Книге написано, что нужно сделать порез на запястье жертвы, затем у себя на ладони. Смешать кровь. И тогда кровь жертвы, вместе с её силой и силой Книги, перейдёт к вам.
— Наконец-то! — над ней склонился повелитель. Черные глаза горели предвкушением, на губах играла довольная улыбка. — Никшани, а ты неспокойная жертва. Наконец избавлюсь от тебя! Я убью тебя, как убил твоего отца. Лично, своими собственными руками. Начнём, племянница?
Племянница?
Додумать мысль не дала боль в запястье. Кровь по венам побежала быстрее и вся устремилась в место разрыва. Вместе с кровью уходила сила и… жизнь.
Ника смогла повернуть лицо к Повелителю. Кровь вопреки всем законам физики густой струёй из раны в запястье поднималась в приподнятую ладонь повелителя. Карашан дельшан Шаршан от наслаждения запрокинул голову.
Слабость обволакивала, сознание туманилось, перед глазами мелькали чёрные точки.
— Карашан! Отойди от Никшани! — тихий голос нёс ледяную угрозу.
Ника глянула в сторону входа. Там стоял Алшан, от тёмных глаз с алым свечением стало жутко, даже ей. Он готов убивать всех, кто встанет на пути. Рядом пожилой хмурый эльф, в котором Ника с удивлением признала Ивашана. За спиной у них стояли горные эльфы с воинственно приготовленными мечами. И оборотни во главе с… Фёдшаном?
А вот из друзей никого. Почему? Что с ними?
— Убить Лорда! — приказал Карашан дельшан Шаршан, взмахом свободной руки показав на вновь прибывших, и сосредоточил на Нике своё внимание. Кровь продолжала переливаться в него.
Вампиры, что окружали Повелителя, вытянули мечи.
За спиной со стуком распахнулись рамы, в зал ворвался ветер, вспышка света озарила зал.
— А вот и я…
Над Никой свистнула стрела и впилась в грудь Повелителя. Он дрогнул, лицо исказилось от недоумения. Он коснулся чёрного оперения стрелы Владнэля. Карашан всё с тем же недоумённо-обиженным выражением на лице стал оседать на пол.
Кровавая струйка, что продолжала связывать их, лопнула, болью отката хлестнув Нику.
«Ну нет! Он наш!» — зло прошипела Книга.
Тело повелителя вспыхнуло чёрным пламенем и исчезло, а затем тьма накрыла и Нику.
* * *
Ника лежала на мягкой перине, укрытая лёгким одеялом. По волосам ласково скользила ладонь, нежный шёпот звучал над головой:
— Доченька моя, любимая, благодарение Злате, ты дома. Как же ты напугала нас. Теперь всё будет хорошо.
Ника купалась в ласке, тепле, любви. Ничего не болело. Сознание сонное, ничего не понимающее, а просто наслаждавшееся покоем и уютом.
— Мама? — удивлённо выдохнула Ника, открывая глаза. Резко мотнула головой, отстраняясь от прикосновений, села и прижалась к спинке кровати, испуганно глядя на незнакомую красивую женщину в белоснежном платье, сидящую у кровати. Русые волосы были убраны в пучок, но несколько прядей выбились из плена и струйками вились по спине. — Кто вы?
Серо-зелёные глаза потемнели от боли. Женщина опустила руки на подол платья и тяжело вздохнула.
— Никшани, милая, я Милава дель Шаршан, твоя мама…
— Неправда! Моя мама в Златограде!
— Вот значит как, Богдана обо мне ничего не рассказала. Вероятно, не хотела расстраивать тебя. Позволь, милая, всё тебе объяснить. Богдана моя подруга. Мы вместе с ней приехали в империю. Она всегда мне помогала. Когда Карашан убил твоего отца, моего Алекшана, и захотел убить тебя, я передала тебя Богдане и попросила спрятать так, чтобы Карашан не нашёл. Почти двадцать лет… целых двадцать лет я не видела тебя, моя малютка, — на глазах женщины появились слёзы. Она подалась было к Нике, но та сильнее прижалась к спинке кровати и обхватила себя за плечи, и леди, сжав в кулаки руки, заставила себя остаться на месте.
Нике было жаль леди, но поверить её словам не могла. Мама всегда чуралась лжи, учила, что правда важнее всего. Она не стала бы врать, скрывать, что неродная. Не могла эта леди, Милава дель Шаршан быть её матерью. Ника не имеет никакого отношения к роду повелителей Шаршанской империи!
