В половине девятого Джоселин посадила девочку в машину, закрепила ее ремнями безопасности и повезла в клинику Джона Трейси, расположенную на Вест-Адамс-бульвар.
Машина Джоселин медленно продвигалась вперед — был час пик. Она чувствовала, как из глубин ее души поднимается раздражение против мужа. Малькольм вложил в их дом все заработанные в Лалархейне деньги. Джоселин предполагала купить дом в районе Ненкон-парк, расположенном где-то посередине между комплексом компании «Айвари» и клиникой Джона Трейси. Это был спокойный район, в котором жили состоятельные люди. Но Малькольм из снобистских побуждений настаивал исключительно на Беверли-Хиллс, фешенебельном, но изолированном от всего и всех районе.
Лиззи вскоре сморило, и она проспала все сорок минут езды.
Когда они приехали на Вест-Адамс-бульвар, навстречу им выбежал дружок Лиззи Карлос. Клиника располагалась в нескольких бунгало, стоящих в тени огромной смоковницы. Семья Пек не платила за обучение дочери, так как Курт Айвари был спонсором клиники.
Обычно родители по очереди дежурили в находящейся при клинике школе для глухих детей. Джоселин в этот день была свободна от дежурства, но решила остаться и понаблюдать за дочерью. Она села на стул в узком коридорчике и заглянула в окошко, через которое был виден класс.
Миссис Кемп, специалист по работе с глухими детьми, усадила пятерых малышей на низенькие стульчики и начала занятие. Она взяла в руки большой бумажный пакет и, как поняла по ее губам Джоселин, спросила:
— Дети, кто отгадает, что у меня в пакете?
Маленькая девочка подняла руку, и все дети посмотрели на нее.
— Нет, Челла, — читала по губам учительницы Джоселин, — это не шар, но «шар» тоже хорошее слово. Давайте все дружно скажем — «шар». Ротики детей открылись. При этом они все смотрели друг на друга.
Лиззи подняла руку, и учительница посмотрела на нее. Лицо Лиззи напряглось, и она открыла рот.
— Правильно, Лиззи, это кукла. Подойди ко мне и возьми ее.
Радостно улыбаясь, Лиззи вынула из пакета куклу.
— Кукла, — сказала миссис Кемп, и дети повторили за ней: «Кукла».
К Джоселин подошла миссис Джекил, невысокая блондинка с хорошеньким усталым лицом. Ее маленький сын присоединился к группе месяц назад и еще не говорил ни слова.
— Моему мальчику очень трудно, — вздохнула она.
— Не отчаивайтесь, — успокоила ее Джоселин со знанием дела, — все постепенно наладится.
— Вы придете сюда вечером?
— Обязательно, — ответила Джоселин. — Я стараюсь не пропускать занятий. — Каждый вторник в клинике проводились занятия для родителей, на которых они вместе с психоаналитиком обсуждали проблемы, связанные с воспитанием глухих детей.
— Сегодня очередь моего мужа, — опять вздохнула миссис Джекил, — так трудно найти приходящую няню, вот мы и ходим по очереди.
К счастью, у Джоселин такой проблемы не было. Гонора и Курт с удовольствием забирали девочку к себе. Малькольм находил любой предлог, чтобы не сидеть с дочкой. Не ходил он и на занятия для родителей. Он вел себя так, будто его дочь совсем здорова и проблемы не существует.
После ленча Лиззи уснула, а Джоселин принялась гладить белье. Раздался телефонный звонок. Джоселин сняла трубку.
— Это я, дорогая, — услышала она голос мужа. — Сегодня вечером я пригласил к нам Бинчоусов.
Кен Бинчоус был непосредственным начальником Малькольма. Джоселин знала его еще с тех времен, когда работала в компании «Айвари». Сейчас ему было около пятидесяти лет. Джоселин симпатизировала этому добродушному человеку и очень не любила его жену Сандру, большую сплетницу.
— Сегодня? — переспросила Джоселин. — Но, Малькольм, сегодня же вторник.
— У меня нет времени с тобой объясняться, — оборвал ее Малькольм. — Они приедут к половине восьмого. Приготовь мясо по-веллингтонски и торт «Святая Гонора».
— Слушаюсь. Спасибо, что дал мне время съездить в магазины и привести в порядок дом.
— Вот так ты всегда, вместо того, чтобы помочь мужу, начинаешь язвить, — ответил Малькольм и повесил трубку.
Джоселин сложила гладильную доску и отправилась будить Лиззи.
Надо было срочно готовить мясо и торт.
Глава 43
Малькольм пришел домой в начале седьмого. В это время Джоселин на кухне готовила торт, заглядывая в лежащую перед ней книгу с рецептами блюд французской кухни. Она всегда точно следовала рецепту, когда готовила, как того требовал Малькольм.
Лиззи стояла на стуле и наблюдала за действиями матери. Ее халатик был забрызган молоком и испачкан мукой.
— Забрать ее? — спросил Малькольм и, не дожидаясь ответа, взял девочку на руки.
Нахмурившись, Джоселин стала поливать торт глазурью. Еще одна причуда Малькольма. Когда приходили гости, он укладывал девочку спать и только спящую показывал ее им. Красивая девочка с разметавшимися по подушке волосами неизменно вызывала восхищение гостей.
Джоселин поставила торт в холодильник и прислушалась. Ей показалось, что Лиззи плачет. Она побежала в комнату дочки.
Малькольм, зажав коленями девочку, пытался надеть на нее ночную рубашку. Лиззи всхлипывала, по ее лицу текли слезы. Почему она плачет? Не хочет спать? Малькольм слишком сильно зажал ее? У Лиззи свое восприятие мира, и понять, что с ней случилось, очень трудно.
— Я уложу ее сама, — сказала Джоселин.
— Бинчоусы будут здесь с минуты на минуту, — ответил Малькольм, силой укладывая дочку в кроватку. Лиззи плакала и вырывалась из его рук.
— Мах… Мах! — кричала она.
— Ей же больно, — сказала Джоселин.
— Ты ошибаешься, дорогая. Я не делаю ей больно, просто приучаю к дисциплине для ее же пользы и тебе советую быть с ней построже. А почему ты до сих пор не одета?
Сорвав гнев на жене, Малькольм склонился над кроваткой и поцеловал дочку.
Джоселин поспешила в спальню, наложила косметику, сменила платье. Может, она действительно балует девочку? Малькольм ведь тоже любит Лиззи. Просто когда он нервничает, то становится более придирчивым. «Если он когда-нибудь тронет ее хоть пальцем, — думала Джоселин, — если только…» Она часто повторяла про себя эту фразу, но еще никогда не заканчивала ее.
В самый разгар обеда в дверях столовой появилась Лиззи. Она стояла на пороге, засунув большой палец в рот, и широко раскрытыми глазами смотрела на гостей. «Глаза Кристал, — подумала Джоселин, — хотя у сестры никогда не было такого печального взгляда».
— Какое очаровательное существо! — воскликнул Кен. — Иди сюда, крошка.
