все должности в арабском мире, часто переходила по наследству. В роду Абу-ш-Шавариб за двести лет было восемь верховных кади и шестнадцать обычных. Со временем некоторые из таких судейских кланов обретали большое могущество, разрастаясь вширь и охватывая целые провинции и государства.
Кади осуществлял суд шариата, но параллельно с ним существовал и светский суд (мазалим). В него попадали уголовные и политические дела, которые требовали вмешательства светской власти. Таких судей назначал вазир. Бывало, что приговор, вынесенный кади, обжаловался в мазалим и подсудимым оказывался сам кади. Известен случай, когда в Каире один кади домогался руки богатой наследницы, но, получив отказ, объявил ее сумасшедшей и арестовал ее имущество. После ее жалобы вазир сам выступил как судья, и кади оказался за решеткой вместе с нанятыми им лжесвидетелями.
Армия
С армией халифата происходило то же, что и с армиями других империй, которые начинали как национальные государства, а заканчивали как интернациональные конгломераты. Все свои территории арабы завоевали, когда их войско составляли исключительно жители Аравии, воодушевленные новой верой и сказочной роскошью соседей. В это время в армии существовало деление только внутри самих арабов: на кайситов и калбитов, которые попеременно брали верх и в войске, и в государстве в зависимости от политики того или иного халифа.
Но по мере того, как благосостояние бедуинов насыщалось, а население окультуривалось, большинство арабов предпочитало переходить к мирной и оседлой жизни. Боевой пыл «воинов ислама» угас. Войну оставляли тем, у кого не было другого выбора или кто имел к этому личную склонность, в основном гражданам «второго сорта», жителям захваченных провинций. Постепенно армия становилась не «народной», а профессиональной: арабы воевали все меньше, а население завоеванных окраин – все больше.
В аббасидском войске главную силу составляли уже не арабы, а персы-хорасанцы, которые сыграли ключевую роль в восстании и победе Аббасидов. Благодаря им новым халифам больше не приходилось думать о правильном балансе между южными и северными арабами, как это было при Омейадах: и тех, и других заменили персы. Они официально были приняты в клан Аббасидов с правами «сыновей» и составляли так называемую абну – привилегированную касту военных, основное ударное ядро армии, игравшее главную роль в междоусобных войнах.
Еще одним важным элементом мусульманской армии были газии – предводители и участники газва, или газавата, военного похода против неверных. Газии, состоявшие их особо рьяных мусульман, а также из наемников, бандитов и авантюристов всех мастей, постоянно собирались у границ халифата и устраивали набеги на соседей. Война за веру продолжала удачно сочетаться с грабежами.
Особенно почетной была борьба против византийцев. На войну с Византией арабы ходили почти как на паломничество в Мекку: это был обязательный ежегодный ритуал, поход против неверных, обычно заключавшийся в очередном набеге на приграничные территории, который никак не влиял на общую расстановку сил. Если армию возглавлял молодой принц – например, будущий халиф Харун ар-Рашид, – на поход тратились большие деньги, собирали большое войско, которое прорывалось вглубь византийской территории, получало с византийцев дань и с чувством удовлетворения возвращалось обратно, покрыв наследника престола бранной славой.
Внутренние войска делились на полицию (шурта) и стражу (харас). Стража постоянно жила вокруг дворца халифа, стоявшего в центре города, охраняла все входы и следила за порядком на приемах. Но со времен внешнюю и внутреннюю армию заменила одна новая сила, сыгравшая важную и, возможно, роковую роль в Багдадском халифате.
Гвардия
Халиф не нуждался в воинственном и хорошо вооруженном населении, которое в любой момент могло свергнуть его силой: он предпочитал ставить между собой и подданными буфер из хорошо обученных наемников, содержавшихся на его деньги и подчинявшихся ему напрямую. Нетрудно представить, как мусульманские правители, не знавшие римской истории, поздравляли себя с тем, что нашли такой замечательный и остроумный выход: окружить себя крепким панцирем из надежных, лично им преданных людей, для которых война была хлебом и смыслом жизни. В хорошие времена гвардия насчитывала 60 тысяч человек: с таким войском халифу был не страшен никакой враг.
Гвардию намеренно составляли из инородцев, не имевших корней в чужой стране. Ее набирали из так называемых мамлюков – молодых рабов, взятых в плен при захвате новых территорий (их называли также гулямы – то есть юноши, слуги). Среди гвардейцев были тюрки, далаймиты, славяне, африканцы – представители самых воинственных народов со всех концов империи. Тюрки преобладали в кавалерии, далаймиты – в пехоте, а командовали всем тюркские эмиры.
Правители были заинтересованы в том, чтобы гвардия не имела ничего общего с местными жителями и не участвовала в их интригах и переворотах. Поэтому гвардейцы всегда жили изолировано, не завязывая никаких связей в городе. Даже жениться на местных девушек им было запрещено: для них специально привозили невест с востока. На местных жителей гвардейцы смотрели сверху вниз, вели себя с ними как хозяева, грабили и вымогали деньги.
Будущих гвардейцев с юных лет обучали военному искусству в особых школах. Профессиональный солдат учился от пяти до восьми лет и всю жизнь занимался только войной. Даже в мирное время, если такое случалось, мамлюки постоянно тренировались на охоте или в конных играх. При этом каждый гвардеец сам обеспечивал себя экипировкой, на что уходили большие средства. Кольчуга стоила два хорошо откормленных барана, конь – три верблюда. Содержание конницы обходилось втрое дороже, чем пехоты: нужно было покупать и кормить лошадей. За породистых лошадей давали десятки и даже сотни верблюдов.
Но преимущества гвардии работали только до поры до времени и скоро превратились в свою противоположность. Рядовой гвардеец был предан не халифу или султану, а тому, кто ему платил. Поскольку войны больше не окупались размерами захваченной добычи, содержание профессиональной армии становилось все более сложной задачей. По мере истощения ресурсов государства она превращалась в неразрешимую проблему. Страна была наводнена частными армиями, солдаты которой подчинялись не государству, а своим эмирам, полководцам. Они могли служить за деньги кому угодно, а могли и сами взять власть в руки, если чувствовали, что правитель стал слишком слаб. Часто обстоятельства: пустая казна, недовольство солдат, придворные интриги, происки конкурентов, – буквально вынуждали их к бунту, следствием которого были хаос и разорение страны.
Оружие. В армии халифата воевало много народов, каждый из которых привносил в искусство войны что-то свое. На вооружении исламской армии были прямые мечи и изогнутые сабли, легкие топоры, алебарды, кривые широкие кинжалы (или, наоборот, узкие как жало), копья, дротики и даже бамбуковые палки. Одни лучники использовали в бою толстые и короткие тюркские
