- Давай. А за что?
- Ну, ты предложи.
- Хорошо. Давай за нас.
- Давай.
- Давай совсем за нас.
Алена изо всех сил заставляла себя не отводить взгляд и смотрела на Нелюбова вытаращенными глазами. На поверхности ее светлых, почти бесцветных глаз бушевало грозное цунами бабьего одиночества; волна ходила справа налево и сверху вниз. Алена никак не могла начать говорить, но Нелюбов понимал, что если дать паузе затянуться, то разговоров потом не оберешься. Он накрыл Аленину ладонь своей рукой и сказал:
- Совсем за нас не получится. Я скоро женюсь.
Алена моргнула, и мгновенно чаянья Нелюбова сбылись: выражение ее глаз изменилось. Теперь она смотрела растерянно, потом промелькнуло удивление, и наконец мрачное понимание утвердилось на ее лице. Она опустила глаза, поджала губы и выдала презрительное “ммм”, которое должно было обозначать, что она догадалась, на ком собирается жениться Нелюбов, и не одобряет его выбора.
Принесенный Аленой коньяк допивали молча. Нелюбов наблюдал, как она от стопки к стопки становится все безмятежнее и постепенно успокоился. Он глотал коньяк, поглядывая в темное окно, подумывая о баночке красной икры в холодильнике – доставать, не доставать.
Закончился коньяк. Нелюбов вынул из морозильника заиндевевшую бутылку водки, а к ней и икорочки достал. Разлил водку, распечатал икру и положил возле банки две чайные ложечки: гулять так гулять... Алена равнодушно приняла смену натюрморта.
- Мое желание быть с тобой – настоящее и правильное, - сказала она, выпив водки, не глядя на Нелюбова. - Ты делаешь ошибку, отталкивая меня.
Нелюбов давил во рту икринки языком.
- Твоя ошибка не только в том, что плевать ты на меня хотел, - продолжила Алена. - Ты думаешь, что так уж нужен Чуче? Ерундаааа. Ей вообще никто не нужен, ей лишь бы быть довольной собой. Я в жизни не встречала человека, который так был бы зациклен на себе. Даже тебе, знатному эгоисту, до нее далеко. Она тобой оботрется и выкинет. Вот посмотришь.
Нелюбов продолжал давить икринки.
- Ты моя мечта, Нелюбов, ты мое желание, моя колея... Ты эту колею прокладывал годами, так я имею право, в конце концов... - Алене все еще трудно было отставить стыдливость и приличия, но она мало-помалу преодолевала себя. - Я с самого начала замечтала про тебя, еще когда ты первый раз, случайно, у меня остался, помнишь? Хочешь скажу, когда это было? У нас сегодня юбилей, Нелюбов – пятнадцать лет со дня нашей первой ночи.
Нелюбов разлил жгучую водку по стопкам и, отсалютовав Алене, выпил.
- Ох, ты тогда и напился! Но я все равно поняла, что ты лучше всех. Тебе этого никто больше не скажет, Нелюбов. Все сильно гордые и не любят тебя. А я тебя люблю и совсем не гордая...
Наконец, она заставила себя посмотреть ему в лицо. Нелюбов удовлетворенно отметил, что выражение ее глаз – не жалобное, а вполне спокойное. Да здравствует алкогольная анестезия. “Я могу смотреть на него, когда вздумается, - ему это безразлично,” - подумала Алена. И стала говорить, водя взглядом по лицу Нелюбова: лоб, правая бровь, нос, левая бровь, висок за ней, потом щека, рот...
- Помнишь, как мы на три дня зависли у меня на даче? Одни на краю Вселенной... Помнишь, как ходили к обрыву и валялись в мокрой траве? Тетя Зоя поила нас молоком... По утрам мы завтракали молоком и хлебом. А вечером ты ходил на другой край деревни за медовым самогоном, и мы пьянствовали на крылечке, закусывая дешевой колбасой... А помнишь, как ты соседский стог сена разворошил, чтобы мы могли внутрь залезть? Помнишь, как пахло сено? И мы там полночи ласкались, и уснули, а утром нас там чуть не застукали, и я ужасно испугалась... А ты держал мое лицо в своих ладонях и беззвучно говорил: “тссссс!”... Слушай, Нелюбов, давай трахнемся напоследок, и я больше никогда к тебе не приду.
Нелюбов не удивился переходу от лирики воспоминаний к прагматике настоящей минуты. Его и самого пьянка всегда на секс подвигала. Но сегодня он никак не мог допустить, что Алена выцарапает хотя бы толику желаемого. Нет. Он с самого начала, пропуская ее в квартиру, решил, что сегодня ее желания не исполнятся. Потому что он здесь главный, и никто другой.
- Я собираюсь жениться. Поэтому никакого секса у нас с тобой не будет, - жестко заявил он Алене.
- Ой-ой-ой, женится он! - болезненно сморщилась Алена. - Теперь лебединая верность навек. Ты уж хоть бы передо мной не выделывался бы. Будь на моем месте другая какая-нибудь... Галька, к примеру... Галька просто взяла бы тебя за штаны, и никуда бы ты не делся, и даже не стал бы про женитьбу рассказывать. А меня вечно подводит излишняя либеральность...
Она встала и вдруг, закрыв лицо руками, выставив вперед локти, зашлась навзрыд. Нелюбов понаблюдал за ней со спокойным удовлетворением, но скоро поднялся, обнял, прижал к себе, пальцами чувствуя, как рождаются в ее теле параксизмы горя; грудью и животом ощущая, как несчастье в судорогах выплескивается изнутри в большой мир.
Алена плакала долго, так что Нелюбов устал стоять с ней в обнимку и сел, притянув ее к себе на колени, а потом устал еще раз и пересадил Алену на подоконник. Вяло поглаживая ее по лодыжке, он терпеливо дождался, когда слезы иссякнут.
Они допили водку, и ни один не помнил, как каждый из них добрался до своей постели, при том, что постель Алены находилась в двенадцати кварталах от постели Нелюбова.
Нелюбов свернул с центральной аллеи и стал подниматься по разбитой каменной лестнице. По обе стороны лестницы тянулся кирпичный парапет; местами он был совсем обрушен, местами на нем даже сохранилась блеклая штукатурка; стертые, расколотые, проваленные плиты ступеней засыпаны были бурой кирпичной пылью и крошкой.
Нелюбов шагал вверх. После того, как он поговорил с Чучей, слова, сказанные Аленой вчера, впились в затылок, подгоняли вожжами. “Она тобой оботрется и выкинет”. Он, конечно, не бог весть какого высокого мнения был о прозорливости Алены, но последние несколько дней Чуча действительно вела себя подозрительно: передумала спешить с подачей заявления, не звонит по восемь раз на дню и сдержанно отвечает в аське; а тут еще этот Иван нарисовался... Да нет, конечно, Алена никакой не пророк. Но вот насчет Гали она попала прямо в точку. Буквально все так и было, как она сказала.
После делового, как всегда обстоятельного секса, Галя взяла такой же деловой тон:
- Слушай, Нелюбов. Я ухожу от Левушки. Мастерскую я у него заберу – пусть читает свои книжки, а мне детей кормить надо. Машину, я думаю, он тоже отдаст. Автомобилист он ни все равно ни к черту. Жить первое время придется на даче родителей. Но дом капитальный, теплый и не так уж далеко от города. И вот я подумала: давай, Нелюбов, жить вместе. Ты давно хотел своим делом рулить – я предлагаю тебе готовое дело, рули. Какая, в конце концов, разница, мастерская или агентство. Дело – оно и есть дело, хоть водовозка. Детей я от тебя не запрошу – двоих за глаза хватает. Дом свой есть – ты сейчас за аренду этой хатки сколько отдаешь? Мешать мы друг другу не будем – слава богу, за столько лет характеры изучили. И в сексе мы замечательно подходим – уж что проверено, то проверено. Так что смотри сам: одни плюсы.
