Обогнув овраг, он вышел на разбитую асфальтовую дорожку. Когда-то у нее был старт и финиш, указатели маршрутов, белая разметка с указанием длины дистанции, и она была предназначена для дозированного бега. Асфальт сохранился лишь фрагментарно, и теперь служил разве что напоминанием о былом. Впрочем, по остаткам дорожки можно было прийти к старому котловану – двадцать лет назад там задумали строить гигантский бассейн и вырыли огромную яму под фундамент. За прошедшие годы дно ямы поросло травой, откосы – кустарником, и деревья вплотную подступили к краям. Это было живописное место. Там, по словам Чучи, она с Иваном присматривала натуру для фотосессии. Нелюбов подошел к котловану и сразу увидел их на другой стороне.
Чуча в коротком красном пальто стояла на самом краю. Одной рукой она опиралась на зонт-трость, а другой указывала Ивану на гряду багровых рябин. Из-под ее ног широкой пеленой спускался ко дну котлована золотистый кустарник. Волосы Чучи стлались по ветру, придавая образу законченно романтический вид. Иван замечательно ей соответствовал в длинном молочной белизны плаще и такого же цвета широкополой шляпе.
Нелюбов ускорил шаг. Черное пальто развевалось за ним, как бурка за Чапаевым.
Чуча закончила позировать и принялась что-то втолковывать Ивану, взмахивая свободной рукой и ударяя в землю зонтиком. “Не иначе, лапшу ему вешает,” - злобно подумал Нелюбов.
- Заказчик – жу-утко капризный тип! - говорила Чуча. - Три года (взмах рукой), как научился делать свои табуретки, полгода, как перестал делать их в подвале собственного дома, а хочет, чтобы ему устроили брэнд – цитирую – европейского уровня. Европейского! (удар зонтиком в землю). А сам до сих пор на “Ниве” ездит, которая даже не “шевроле”. Он, как и многие другие прочие, думает, будто может формулировать задачу. Три раза уже формулировал (удар зонтиком в землю). Сформулирует, посмотрит на результат, поморщится и рассказывает, какие мы кругом дураки, что не поняли, как должно быть на самом деле (взмах рукой). Теперь, наконец, он захотел свои табуретки увидеть на фоне пышного увядания. Это очень удачная мысль, в самом деле: ты снимешь такой пейзаж, что он забудет начисто про свои деревяшки (три убедительных тычка в землю зонтиком).
Иван слушал Чучу, слегка наклонив голову, словно пытался расслышать нечто, звучащее за ее речью.
- Иван! Я умоляю тебя, сними ему его несчастную мебель, он замучал меня! Я, когда увидела твои работы, прямо обмякла – это то, что нужно для его табуреток!
- Какие именно работы ты имеешь в виду?
- Нет, не конкретные работы, а стиль, настроение! Очевидно, что ты можешь сделать то, что надо! Вот взгляни, мне кажется, эти рябины и вязы за ними...
Иван, в десятый раз созерцая рябины, спросил, как называется фирма капризного заказчика.
- О, название подстать! Три непроизносимых псевдоиностранных слова, жуткое сочетание согласных. Вторую неделю никак не могу их запомнить! Мне важно получить твое принципиальное согласие на съемку, а уж потом все детали.
- Я пока не определился, - улыбнулся Иван. - Ты сказала, что этот проект может быть важен для Полины, поэтому я согласился на встречу. Но теперь я вижу, что Полина здесь совсем ни причем.
Чуча с шутливым раскаянием на лице положила руку на обшлаг его пальто.
- Вообще-то я рассчитываю уговорить Полину принять участие в этом деле. Но знаешь, она имеет жу-уткое предубеждение против рекламы, я подумала, что мне понадобится дополнительный стимул для ее привлечения. А тут такая удача – классный фотограф и полинкин возлюбленный в одном. Заманить ее тобой, а тебя ею – разве не удачная мысль? Все при деле, всем хорошо, а я молодец.
Чуча говорила и сама диву давалась, до чего гладко у нее выходит: никакого проекта вовсе не было.
Иван с той же улыбкой смотрел на Чучу, а потом взглянул поверх ее плеча и заметил:
- По-моему, к нам идут.
Чуча стремительно обернулась.
- А, это Нелюбов! Помнишь, вы встречались в “El Patio”.
Иван не ответил, смотрел на приближающегося Нелюбова с прищуром поверх Чучиной головы. Нелюбов, не снижая скорости, преодолел последние отделяющие его от Чучи метры, сказал ей:
- Привет! -
а Ивана сперва проигнорировал.
Чуча бровь приподняла, нижнюю губу перекосила и ответила небрежно:
- Привет.
Вот тогда Нелюбов и обратился к Ивану. Причем сразу тактильно - вцепился обеими руками в воротник такого приятного на ощупь пальто и крутанул в сторону. Иван в свою очередь ухватил Нелюбова за грудки, и они закружили прочь от Чучи. Через несколько шагов кто-то споткнулся, оба покатились по земле; не расцепляясь, закатились в полную ржавыми листьями ямку. Белое пальто Ивана доминировало. Послышались звуки ударов - три, четыре, не больше. Противники, неловко барахтаясь в листьях, отползли друг от друга. Некоторое время наводили ревизию, подсчитывали урон. Поднялись и пошли, соблюдая между собой метровую дистанцию.
- Ты мне лицо разбил! - говорил Нелюбов, ощупывая скулу и губы.
- А ты мне камеру испортил! - отвечал Иван, рассматривая объектив дорогущей «Лейки».
Так и прошли мимо Чучи, даже не взглянув на нее.
Лицо у Чучи сделалось озадаченным, а рука автоматически потянулась к телефону. Но кому звонить - Чуча понятия не имела и целую минуту заморожено смотрела на дисплей. Потом ее лицо оттаяло, и она решительно набрала номер Полины. Тряхнула головой, чтобы откинуть в сторону пряди волос. К уху она поднесла трубку уже совсем привычным деловым жестом.
- Ты представляешь, они у меня тут подрались! Кто-кто… Нелюбов с Иваном. Да я сама не поняла ничего. Слуушай, позвони Ивану, узнай, чего он там себе думает, а то у меня с ним какие-то полные непонятки…
А у Полины и у самой были с Иваном полнейшие непонятки.
С девичника Чучи Иван увез ее кататься по городу. Они заехали в центральный парк, где накануне украсили ветви деревьев мелкими-мелкими фонариками, и там выпили французского шампанского. От шампанского Полина совсем опьянела, впала в энергично-игривое настроение, перестала рефлексировать и на этот раз не увлекалась вопросом, а достаточно ли хорошо Ивану с ней?
Рефлексия вообще на этот раз подзадержалась и вернулась лишь во второй половине понедельника. Первую половину Полина и Иван провели как вполне узаконенные любовники — с красным вином вместо кофе на завтрак, с раскованным утренним сексом, беззлобно посмеиваясь друг над другом и ни о чем не думая.
На три часа дня у Ивана была назначена фотосессия. Полина тоже засобиралась, - с утра она звонила на работу, рассказала жалостливую историю, пообещала приехать после обеда. На предложение Ивана вызвать такси торопливо ответила:
