Джерваз усмехнулся:
— Думаю, столь романтичная история тебе по нраву, — заметил он.
— Да, черт возьми! Да!
— Но почему ты так разозлилась? — с любопытством спросил виконт.
Покачав головой, Диана принялась нервно метаться из угла в угол. Как объяснить ему, что чувства, над которыми он подтрунивал, чрезвычайно важны для нее? Как мог он подослать к ней соглядатая?
Остановившись, Диана прижала руки к вискам. «Господи, — молилась она, — помоги мне, я так люблю его. Хотя, признаться, сейчас даже не понимаю» за что».
Повернувшись к Джервазу лицом, Диана заговорила, стараясь держаться спокойно:
— Мы не раз шутили о том, милорд, что наши характеры прямо противоположны, но это — чистая правда. Мы говорим на разных языках, даже когда употребляем одни и те же слова, так что, думаю, я не окоту объяснить, почему я так зла. Разве только попытаться обдумать все, что ты сказал, а потом перевести мои мысли на понятный тебе язык. Что ж, раз ты предпочитаешь факты — изволь. Лорд Фарнсворт мне не любовник. Как и твой кузен Франсис. Мы просто друзья, и ничего больше.
У Сент-Обена был такой скептический вид, что гнев Дианы снова начал закипать.
— Ты что, думаешь, мужчины не могут интересоваться мною, если я не раздвигаю перед ними ноги?! Так?! Не суди всех по себе!
.)!
Джерваз крепко сжал губы.
— Не сомневаюсь, что есть мужчины, которые хотели бы только вести с тобой беседу. Но раз уж ты обнималась с Франсисом у окна, то позволь мне думать, что ваши «разговоры» были весьма странного свойства.
Диана вздрогнула, словно ее ударили. Стало быть, кто-то видел, как они обнимались, а ведь это было такое невинное объятие. Это так просто, хотя как она может объяснить все Джервазу, учитывая ситуацию Франсиса!
— Что, я получил неверные сведения? — тихо спросил виконт.
— Не то чтобы неверные… но ты сделал не правильные выводы. Если не веришь мне — спроси у своего кузена. Не сомневаюсь, что ему ты поверишь скорее, чем мне.
— Я бы очень хотел поверить тебе, — произнес он устало.
Диана беспомощно всплеснула руками:
— Я хоть раз делала что-то, что позволило бы тебе сомневаться в моих словах?
— Нет, не припомню ничего такого. Поэтому я и не мог оставить тебя, даже когда думал об этом, — безразличным тоном произнес он. — Я безумно хотел тебя, а ты… ты была так мила, так хорошо меня понимала и не просила ничего, кроме любви. — Скрестив ноги, Джерваз продолжил:
— Но… У меня есть еще вопросы к тебе. Ты догадалась, что я еду на континент. Ты продала эту информацию французу или, может, просто упоминала при одном из своих любовников, даже не зная, что он — шпион, о том, что я уехал в Европу?
Диана оторопела.
— Господи, о чем ты говоришь?! — воскликнула Диана. — Хоть я и имела полное право принимать сколько угодно любовников в твое отсутствие, я не встречалась ни с единым мужчиной! И не знаю я никаких французских шпионов! Я никому не говорила, куда ты поехал, хотя, возможно, Эдит и Мадлен догадались!
Сент-Обен задумался.
— Может… кто-то из них упомянул об этом при посторонних. Что ж, такой шанс есть. Меня не перестает удивлять, как далеко и быстро распространяются слухи.
Диана опять взглянула в его серые, холодные, как зимнее небо, глаза.
— Я бы предпочел считать, что эти сведения просочились к французу случайно, чем думать, что ты так трогательно прощалась со мной, отправляя на верную гибель. Мне повезло, иначе я бы не вернулся. Зато в этом случае ты очень быстро могла бы стать леди Сент-Обен. — Виконт помолчал. — Может, я и ошибаюсь, — через некоторое время продолжил он, — но мне показалось, что уж больно ты удивилась, увидев меня вчера вечером. Хотя, надо признать, потом тебе удалось весьма умело развеять мои подозрения.
У Дианы было такое чувство, словно ей снится кошмарный сон — хладнокровный цинизм Джерваза поражал ее.
— Неужели ты правда думаешь, что я могла заниматься с тобой любовью, — дрожащим голосом спросила она, — а потом продала твою жизнь? И задумала обольстить твоего наследника, чтобы стать леди Сент-Обен?
Джерваз пожал широкими плечами.
— Надеюсь, что нет, во всяком случае, мне бы хотелось в это верить. Я правда не знаю, что и думать.
Девушке было невыносимо слушать эти нелепые обвинения. Колени ее задрожали, и она упала на стул, обхватив себя ледяными руками.
— Если ты считаешь, что я виновна в подобной низости, как ты можешь сидеть тут и спокойно разговаривать со мной? Как же ты можешь находиться со мной под одной крышей?
— Не знаю, что и думать… — повторил виконт. — Поэтому я здесь. Скажи мне, Диана, скажи, где правда? — горячо вскричал он.
Диана закрыла лицо руками.
— Какой смысл что-то говорить? Если я могла предать тебя, то все мои утверждения лживы! Но если я этого не делала, то ты должен бы удовольствоваться одним моим словом, хотя, похоже, ты не очень-то расположен верить мне.
— Вообще-то тебе повезло, я не совсем уверен в том, что ты меня предала.
— Как благородно с вашей стороны, милорд, — проговорила девушка, не поднимая головы.
Ей очень хотелось, чтобы он ушел, но в то же время, она боялась, что, покинув ее сейчас, он вообще не вернется.
Диана не слышала его шагов, она лишь почувствовала, как он взял ее дрожащие руки.
— Диана, мне очень жаль, — спокойно промолвил он. — Я не хотел сделать тебе больно, мне просто надо было узнать правду. Не важно, были ли у тебя любовники, рассказала ли ты про меня французскому шпиону — черт со всем этим! Я только прошу тебя пообещать, что ты не будешь встречаться с другими мужчинами.
Подняв голову, Диана устало взглянула на него. Джерваз был так близко от нее, скульптурные черты его лица были знакомы ей больше, чем собственные. В некотором смысле, девушка знала виконта лучше, чем себя, хотя он и относился к ней Так… враждебно.
— Но почему это так важно для тебя? Неужели ты так дорожишь своей собственностью, что мысль о том, что кто-то другой развлекается твоей игрушкой, для тебя невыносима?
Руки Джерваза сжались крепче, но он не отвел от нее глаз.
— Да, для меня это важно… — он судорожно вздохнул, — потому что я люблю тебя.
Раньше Диане так хотелось услышать эти слова, но сейчас она была до такой степени огорчена, что до нее почти не дошел смысл его признания. Стараясь сдержать слезы, девушка прошептала:
— Но как ты можешь любить меня, не доверяя мне? Она была так близко, что не могла ошибиться: в глазах виконта была боль.
Джерваз долго молчал, прежде чем ответить:
— Я не знал, что любовь и доверие так близки.
— Для меня — да. — Высвободив руки, Диана выпрямилась. — Ты говорил правду или сказал мне о любви лишь для того, чтобы я дала обещание, о котором ты просишь?
