– Но вам она сказала?
– Да вот, как-то разговорились… Я эти дни часто ее вижу. – Он широко открыл глаза и нахмурился, – Слушайте, Богги, вы ничего странного за ней не замечали в последнее время?
Богерт расплылся в усмешке.
– Она стала красить губы. Вы это имеете в виду?
– Черта с два! Это само собой – губы красит, глаза подводит и еще пудрится. Ну и вид у нее! Но я не о том. Никак не могу точно этого определить. Она говорит так, словно она очень счастлива…
Он задумался и пожал плечами.
Богерт позволил себе плотоядно оскалиться. Для ученого, которому уже за пятьдесят, это было неплохо исполнено.
– Может быть, она влюбилась.
Эш опять закрыл глаза.
– Вы сошли с ума, Богги, Идите и поговорите с Эрби, Я останусь здесь и вздремну.
– Ну хорошо. Хоть и не по душе мне это – советоваться с роботом. Да вряд ли он скажет мне что-нибудь полезное.
Ответом ему был негромкий храп.
Эрби внимательно слушал, пока Питер Богерт, сунув руки в карманы, говорил с напускным равнодушием:
– Вот как обстоит дело. Мне говорили, что ты в таких вещах разбираешься, и я спрашиваю тебя больше из любопытства. Я допускаю, что мой ход рассуждений включает несколько сомнительных звеньев, которые Доктор Лэннинг отказывается принять. Так что картина все еще не очень полна.
Робот не отвечал, и Богерт сказал:
– Ну?
– Не вижу никакой ошибки, – Эрби вглядывался в исписанные расчетами листки.
– Вероятно, ты больше ничего предложить не можешь?
– Не буду и пытаться. В математике мне до вас далеко, и… В общем, мне не хотелось бы осрамиться.
Улыбка Богерта была чуть-чуть самодовольной.
– Я так и думал. Конечно, вопрос серьезный. Забудем об этом.
Он смял листки, швырнул их в мусоропровод и повернулся, чтобы уйти, но потом передумал.
– Кстати…
Робот ждал. Казалось, Богерт с трудом подыскивает слова.
– Есть кое-что… в общем, может быть, ты… Он замолчал. Эрби спокойно произнес:
– Ваши мысли перепутаны, но нет никакого сомнения, что вы думаете о докторе Лэннинге. Глупо колебаться – как только вы успокоитесь, я узнаю, о чем вы хотите спросить.
Рука математика привычным движением скользнула по прилизанным волосам.
– Лэннингу скоро семьдесят, – сказал он, как будто это объясняло все.
– Я знаю.
– И он уже почти тридцать лет директор исследовательского отдела.
Эрби кивнул.
– Так вот, – в голосе Богерта послышалась просьба. – Ты, наверное, знаешь… не подумывает ли он об отставке. Состояние здоровья, скажем.
– Вот именно, – только и произнес Эрби.
– Ты это знаешь?
– Конечно.
– Тогда…гм…не скажешь ли ты…
– Раз уж вы спрашиваете – да, – робот говорил, как будто это само собой разумеется. – Он уже подал в отставку!
– Что? – с трудом выговорил Богерт и весь подался вперед. – Повтори!
– Он уже подал в отставку, – последовал спокойный ответ, – но она еще не вступила в силу. Видите ли, он хочет сначала решить проблему… хм… меня. После этого он будет готов передать обязанности директора своему преемнику.
Богерт резко выдохнул.
– А его преемник? Кто он?
Он придвинулся к Эрби почти вплотную. Глаза его как зачарованные были прикованы к ничего не выражавшим красноватым фотоэлементам, служившим роботу глазами.
Послышался неторопливый ответ:
– Будущий директор – вы.
Напряжение на лице Богерта сменилось скупой улыбкой.
– Приятно знать, что мои надежды оправдались. Я ждал этого. Спасибо, Эрби.
Эту ночь до пяти часов утра Питер Богерт провел за письменным столом. В девять он снова приступил к работе. Он то и дело хватал с полки над столом один справочник за другим. Медленно, почти незаметно росла стопка готовых расчетов, зато на полу образовалась целая гора скомканных исписанных листков.
Ровно в полдень Богерт взглянул еще раз на последний итог, протер налитые кровью глаза, зевнул и потянулся.
– Чем дальше, тем хуже. Проклятье!
Услышав, как открылась дверь, он обернулся и кивнул вошедшему Лэннингу. Хрустя суставами ревматических пальцев, директор окинул взглядом неубранную комнату, и его брови сдвинулись.
– Новый подход? – спросил он.
Нет, – последовал вызывающий ответ. – А чем плох старый?
Лэннинг промолчал и бросил беглый взгляд на верхний листок стопки. Закурив сигару, он сказал:
– Кэлвин говорила вам о Роботс? Это математический гений. Интересно.
Богерт громко фыркнул.
– Говорила. Но лучше бы Кэлвин занималась робопсихологией. Я проверил математические способности Эрби; он едва справился с интегральным и дифференциальным исчислением.
– Кэлвин пришла к другому выводу.
– Она рехнулась.
– Я тоже пришел к другому выводу. – Глаза директора зловеще сузились.
– Вы? – голос Богерта стал жестким. – О чем вы говорите?
– Я все утро гонял Эрби по математике. Он способен проделывать такие штуки, о которых вы и не слыхали.
– Неужели?
– Вы не верите? – Лэннинг выхватил из жилетного кармана сложенный листок и развернул его. – Это не мой почерк, верно?
Богерт вгляделся в крупные угловатые цифры, покрывающие листок.
– Это Эрби?
– Да. И, как вы можете заметить, он занимался интегрированием вашего двадцать второго уравнения по времени. – Лэннинг постучал желтым ногтем по последней строчке. – И он пришел к такому же заключению, как и я, только вчетверо быстрее. Вы не имели права пренебречь эффектом Лингера при позитронной бомбардировке.
– Я не пренебрег им. Ради бога, Лэннинг, поймите, что это исключает…
– Да-да, вы уже объяснили. Вы применили переходное уравнение Митчелла, верно? Так вот, оно здесь неприменимо.
– Почему?
– Во-первых, вы пользуетесь гипермнимыми величинами.
– Ну и что?
– Уравнение Митчелла не годится, если…
– Вы сошли с ума? Если вы перечитаете статью самого Митчелла в «Записках фара…»
– Это лишнее. Я с самого начала сказал, что его ход рассуждений мне не нравится, и Эрби согласен со мной.
– Ну так пусть эта машина и решит вам всю проблему, – крикнул Богерт. – Зачем тогда связываться с бездарью вроде меня?
– В том-то и дело, что Эрби не может ее решить. А если даже он не может, то мы сами – тем более, Я передаю этот вопрос в Национальный совет. Мы здесь бессильны.
Богерт вскочил, опрокинул кресло. Лицо его побагровело.
– Вы этого не сделаете!
Лэннинг тоже побагровел.
– Вы указываете мне, что делать и чего не делать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
