- Яблочко? - сунулся мне под руку Альбо.
- Еще одна хитрость, - пояснил я и выгнал всех из фургона. Затем вспорол его бока в нескольких местах, чтобы парусина обвисла лохмами. Ничего, потом можно зашить.
- Что вы задумали, Фатик? - спросила Виджи голосом, в котором звенели ледышки.
- Минуту...
Я снял рубаху, и лица моих подчиненных вытянулись. Имоен прикрыла пухлые губки ладошкой, Альбо прошептал "Свят, свят!", а Скареди отвернулся так резко, будто одним взглядом мог набрать себе грехов лет на десять вперед.
Великая Торба, я все время забываю про татуировку с нагой девицей верхом на пивном бочонке. Ну, молодость, молодость, было, было! Что уж тут. Тем более, грудь у меня волосатая, и девицу не так уж и четко видно. Во всяком случае, самые пикантные места почти закрыты, да и не противоречит моя татуировка этическому кодексу Джарси.
- Знак моего клана, - внаглую соврал я, тыча себя в грудь. - Великая и благородная богиня Мегарон-Шулер-Афер. Ее накалывают только самым выдающимся членам клана Мегарон.
По глазам Виджи я понял, что она знает о моем обмане. Ну да, я же сам еще в первый день признался ей в сумасбродствах молодости.
Прости, фея...
Я обмотал левый локоть куском парусины, затем взял один из клинков Гхашш и чиркнул по мизинцу. Удивительно, сколько крови может натечь из слегка надрезанного пальца на левой руке. Наверное, столько же, сколько из правой. Я окропил тряпку, затем растер кровь по лицу и груди. Раздались недоуменные восклицания. Я пока не стал пояснять.
Олник занимался тем же самым. Содрав рубаху так, что она свисала с его штанов и килта, будто отрепья, он старательно вымазался собственной кровью. Я вытребовал у Имоен стрелу, получил ее и тут же отломил острие. Лесная нимфа вскрикнула.
- Нужно для дела, - отрезал я, сооружая на голове напарника окровавленный тюрбан. В складки ткани я всадил обломок стрелы оперением вверх. Теперь гном был готов к выступлению. Окровавленный, раненный почти смертельно... О да!
На нас с Олником смотрели так, будто мы помешались. Один эльфийский принц, кажется, уже сообразил, к чему мы клоним.
Из веток и ткани мы смастерили три факела, обмакнув их в масло для смазки колес. Вдобавок я зажег два дорожных фонаря карликов, подвесив их на крюки, приделанные к передней дуге фургона.
Я окинул взглядом дело своих рук. Отлично... авансцена ярко освещена, можно запускать актера.
- Скареди, снимайте рубаху и кирасу. Вы станете на заднике фургона. Откинете полог так, чтобы вас было видно, возьмете в руки факел, будете им размахивать и орать.
- Орать? - удивился старый рыцарь. - А что мне орать?
- "Налет! Налет! Налет! Все на защиту Таргалы! Разбойники наступают! За ними чащобные эльфы! Они сговорились! Насилие и убийство! На рассвете они будут здесь! Все пропало! Все пропало!"
Он несколько секунд пытался осмыслить мои слова.
- Это дикие такие, которые эти...
У Виджи окаменело лицо. Прости, добрая фея, но - увы. Чащобники - позор эльфийского рода.
- Да, это те самые, которые дикие.
Скареди еще подумал.
- А они идут за Фреем?
- Нет. Но на Таргалу они совершали набеги, это факт.
Он сдвинул густые брови:
- Через это я, получается так, солгу честным горожанам, так или не так?
- Так.
- А горожане все честные? Они обманом завлекутся на защиту своего города?
Гритт...
Я нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ночной ветер холодил грудь, а на запах свежей крови прибывали все новые стаи летучих и зудящих упырей.
- Это дело благое. Не будет драки, Фрея встретят закрытые ворота, он поговорит с горожанами и все прояснит. Может, они слегка - самый чуток - шмальнут в него из самострелов, и все! Единственный выход на перевал - он лежит за городом, за его воротами. И чем дольше горожане продержат Фрея под стенами, тем лучше для нас.
Ясное дело, что именно на драку я и рассчитывал.
Скареди подумал, затем выпрямился и трескуче заявил:
- Но я же стану через это брехунцом!
Я чуть не огрел его по лбу.
- Ложь будет во спасение!
Он молча покачал головой:
- Я не брешу честным людям.
Людям! Еще один святой с принципами!
Я заподозрил, что сейчас и эльфы что-нибудь такое сморозят, но у них хватило ума промолчать. Виджи демонстративно стала боком ко мне, но острое ухо было начеку.
Внезапно вмешался Альбо:
- Я сделаю это во спасение Фаленора! А затем искуплю свой грех постом и молитвой!
Светлая голова! Правда, насчет поста, мне сдается, он лукавил. С таким-то брюхом...
- Хорошо. Монго, Имоен, Крессинда - вы будете смотреть в прорехи, сделайте лица поплаксивей. Гритт... Монго, представь, что ты сочиняешь элегию. Грустней, еще грустней. Бытие бессмысленно и бренно, а все женщины... - в этот миг я перехватил вопросительный взгляд Имоен и поправился: - И ни одна женщина тебя не любит!
***
Вид моего напарника со стрелой в башке крайне впечатлил привратников. После недолгих расспросов (гном, размахивая факелом, как в бреду, повторял: "Эльфы! Чащобные эльфы наступают! А с ними отряд разбойников! Кто-нибудь, вытащите это у меня из головы! Позовите папочку! Ничего не вижу, где все, почему темно? Позовите папочку!") они широко распахнули ворота, и мы оказались в городе, оставив за спиной ветхие каменные стены. Перворожденные лежали, плотно укрытые спальниками. Я правил лошадьми, привстав на козлах. В левой руке у меня был зажженный факел, и я размахивал им, стуча зубами от холода.
Наш сарай на колесах поехал вверх по булыжной мостовой между сонными домами. Гном пришпорил осла и унесся вперед, теперь уже вопя, будто ему прижгли пятки. Его ор будил горожан, готовя их к нашему выступлению, так что, когда мы достигли середины Таргалы, из окон гроздьями высовывались головы, а на мостовой уже скопилось порядочно народу.
Я кричал, размахивал факелом и стонал. Альбо вторил мне с задника повозки, гудя, как набатный колокол:
- Эльфы! Чащобные эльфы наступают! А перед ними - банда людей-разбойников! Режут всех! Грабят, убивают, насилуют! Все на защиту города во славу Атрея!
Так мы проехали весь город, и, когда перед нами распахнулись ворота, ведущие на Дальний Перевал, в Таргале зазвучал настоящий набат.
Отлично. Мы почти покинули Долину Харашты. Оставался последний рывок.
34.
- Они уже там! Смотрите! Дларма тогхирр!
Проклятый истерик. Я остановил коней, спрыгнул и приблизился к обрыву. Пропасть зевнула мне в лицо. Далеко внизу, в сизом мареве размытым пятнышком темнела Таргала, дорога устремлялась от нее вверх извилистой лентой. По этой ленте, будто крохотные паучки, упорно полз отряд смертоносца. Он достигли последней деревушки овцеводов и не собирались останавливаться. Я вынул подзорную трубу и попытался сосчитать, сколько с полудемоном людей. О да, теперь их было куда меньше! Но все же достаточно, чтобы закусать нас до смерти. И двигались они быстро. Пугающе быстро. Кибитки остались в Таргале, Правдивые Маги пересели на лошадей за спины подельников Фрея. Сам альбинос ехал в середине процессии, выделяясь светлой шевелюрой. Мне захотелось бросить в него камнем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
