под ребра. Глеб сморщился, повернулся к длинноносому. Но в этот миг с другой стороны ребра обожгло таким же ударом. Боль пронзила. Глеб круто развернулся, и его кулак двинул по скуле ударившего. Тот крякнул и плашмя упал на пол. Однако встречный кулак Хриплого ударил в солнечное сплетение Глебу. У Корозова перехватило дыхание. Он согнулся. Над головой прозвучал прокуренный голос:
— Убью!
С двух сторон Глеба схватили за руки, завернули за спину. А Хриплый подступил к священникам:
— Ну, братки, показывайте второй выход из вашей богадельни!
Скумекав, кто перед ними и что происходит, высокий священник убедительно развел руками и ничего не произнес. Хриплый жесткой хваткой схватил его за горло, сдавил:
— Перекрестись!
Рот священника раскрылся, пытаясь втянуть в себя воздух. Но не удалось. Глаза расширились. Священник перекрестился. Нагловатое лицо Хриплого исказилось:
— Смотри, поп, если соврал, ад тебе устрою прямо здесь! — Отпустил его горло.
Высокий священник глубоко вздохнул, потом еще и еще. Хриплый глянул на низкого священника:
— Ну а ты чего зенки распялил? Благослови-ка нас на дела праведные!
Сложив три перста, священник вскинул руку и неожиданно произнес:
— Упокой, Господи, душу его! Она не ведает, что творит. — И перекрестил Хриплого.
Но тот сообразил, что священник произнес не те слова, какие следовало сказать. Он хоть и не ходил в церковь, и не знал молитв, но природная сметка у него была. Догадался, что такие слова произносятся над покойником. Это взбесило Хриплого, и он выдавил:
— Ты что же, браток, отпеваешь меня?! Не годится это!
В ответ священник ничего не успел сказать. Хриплый прижал к его животу ствол и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал глухо. Священник застонал и стал медленно оседать на пол. Хриплый зло толкнул Корозова к двери. Высокий священник наклонился над низким. В церкви оставалось немного народа, но интуиция Хриплого подсказывала, что там таится угроза. И он закричал, размахивая пистолетом:
— К стенам! Все к стенам!
Крик и нервозный вид Хриплого бросили прихожан к стенам. По его лицу видно было, что он готов выстрелить в любую секунду в каждого, от кого мог заметить угрозу для себя. В эти минуты не мог объяснить, что заставило его некоторое время назад повернуть к иконостасу и искать второй выход. Будто что-то кольнуло под сердцем, словно мелькнули лица перед ним, в глазах которых он увидал свою смерть. Холодным потом обдало тело, когда провожал взглядом двух подельников с женой Корозова. Почему-то не появился никто из тех, которые должны были убрать от двери охранников Корозова. А ведь должны были, чтобы он знал, что путь свободен. Сейчас, чем ближе подходил к двери, тем сильнее росло напряжение. Лица людей сливались в одну бледную массу. Действия подельников обескуражили охранников Глеба. Сначала те увели Корозова за иконостас, потом там раздался глухой выстрел, затем вывели Глеба, окружив полукольцом и ощетинившись стволами. Шестеро охранников, прижимаясь к стенам, переглядывались, понимали, что надо действовать. И когда Хриплый подходил к выходу, а подельники показали спины, охранники накинулись на них, оглоушивая рукоятками травматов. Все произошло быстро. Хриплый остался один. Между ним и Корозовым возник парень с пистолетом в руке. Хриплый узнал в нем одного из тех, которые стояли у двери, когда он входил в церковь, но которых должны были убрать его подельники. Не раздумывая нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела прокатился по церкви. Охранник обмяк. Стал падать на Глеба. Тот подхватил его. Осторожно положил на пол, видя, как по серой летней куртке расползается красное пятно. Хриплый метнулся наружу. За ним пустились два охранника. По инерции Хриплый бежал к парковке машин, видя, как на пятки наступали охранники Корозова. Надо было уносить ноги, но к такому финалу он не был готов. Уверен был, что на этот раз Корозов никуда от него не уйдет. Все так удачно начиналось и так безобразно заканчивалось! Глазами выбрал машину с водителем внутри. Подскочил, распахнул дверь и рывком выбросил водителя из салона. Оглянулся и, не целясь, пальнул в бегущих за ним охранников. В одного не промазал. Тот сразу споткнулся и упал. Второй из травмата выстрелил в ответ. Пуля попала Хриплому в шею. Он замер, раскинул руки и повис на двери авто, сползая на землю. Подбежав, охранник нагнулся над ним:
— Живой?
Из машины Корозова выпрыгнула Ольга, кинулась к раненому охраннику. Плечо у того было в крови. Она присела, расстегнула рубашку, разорвала рукав.
— Да живой я, — пробормотал охранник, пытаясь подняться.
— Вот и хорошо, — произнесла Ольга, свернула разорванный рукав, приложила к ране. — Держи! — сказала и, когда он зажал рану, вскочила с корточек и побежала к церкви.
Уже подбегала к дверям, как из них показался Глеб. Ольга бросилась ему на шею. Он обнял ее, успокоил:
— Со мной все нормально. Парня ранил, негодяй, и попа! Вызови скорую. А я Акламину позвоню.
Но Ольга еще долго не отрывалась от мужа. Быстрее всех появился Исай, получив сообщение от охранников. Разобравшись в обстановке, возмутился, что охранники не позвонили ему сразу, как только обнаружили целую банду. Следом за Исаем появилась скорая — забрала священника, охранника и Хриплого. Оперативники прибыли позже. Выслушав коротко Корозова, охранников, Исая, Аристарх отправил оперов принять подельников, пристегнутых к прутьям забора, а сам прошел в церковь. Осмотрев ее и переговорив с высоким священником, сделал какие-то записи в свою книжку. К этому времени всех подельников посадили в машину. Выйдя на улицу, Аристарх подошел к Корозову, прищуриваясь от яркого солнца:
— Урожайный у тебя сегодня день, Глеб! В честь именин Ольги. Сберегли сегодня вас ваши ангелы.
Заложив руки за спину, Глеб ничего не ответил. Акламин сделал паузу, после чего выговорил:
— Охранники поработали отлично. Шестеро против десятерых, причем не профессионалы. Ты их отметь обязательно, Глеб! Премируй! Заработали!
— Да, — согласился Корозов. — Плохо лишь одно: поймали шестерок. А туз никак недоступен. И чего ему от меня надо? Я уже сломал голову, Аристарх. Достал меня Флебников! Дальше некуда!
— Может, от этих, — Акламин показал головой в сторону машины, где сидели подручные Игоря, — что-нибудь узнаем. Кстати, а тот преступник, которого увезли на скорой, ты сказал, он главарем был у них, почему он выстрелил в священника? Подробнее рассказать можешь?
— Подробнее? — переспросил Глеб. — Все очень просто. Поп попросил Бога упокоить душу бандита.
— А батюшка-то пророком оказался! — На неулыбчивом лице Аристарха появилось удивление. — Ну не совсем, конечно, — немного не угадал.
— Кто его знает, Аристарх, — сдержанно сказал Корозов. — Посмотрим: может, и напророчил. Пуля попала преступнику в шею. Она хоть и травматическая, но шея
