Вот эти качества майора, находчивость и изобретательность, и должны были помочь им с Витенькой выпутаться из передряги, в которую их завела целая цепочка случайных событий. Опытный сталкер, бывалый солдат оказался в Сердце Зоны с минимумом снаряжения и великовозрастным дитем на руках, которого надобно было не только беречь пуще зеницы ока, но и, по возможности, организовать доставку до дома. Вести Витеньку через Зону пешком без нашпигованного аппаратурой БТР майор не решился. Основательно поразмыслив и поколдовав над картой, Скворец выпрямился и спросил у маявшегося от безделья аспиранта, который теперь, наученный горьким опытом, без санкции опасался сделать лишний шаг в сторону:
- Скажи-ка, Витя, а ты хотел бы познакомиться с Михаилом Ивановичем Черпаковым?
- Разумеется, Андрей Владимирович, - немедленно отозвался аспирант, для которого дороже науки в жизни ничего не существовало. - А это возможно?
- В Зоне многое невозможное возможно... В таком случае меняем концепцию; тут недалеко есть недостроенная обсерватория, в которой, я сильно надеюсь, мы сможем найти Михал Иваныча. Совместим, так сказать, приятное с полезным - ты с ним вволю пообщаешься, а я... в общем, мне тоже есть чем там заняться. Так что, идем?
Тон заданного вопроса прозвучал совершенно искренне и доброжелательно, а не риторически. Поэтому Витенька, чувствуя себя полноценным участником их похода, с мнением которого считаются и прислушиваются, подхватил свою дорожную сумку и рапортовал о своей готовности. Надо отдать юноше должное - несмотря на суровое испытание, уготованное им судьбой, Витенька ни на секунду не потерял присутствия духа и даже мужественно спас свои вещи, хотя иной на его месте бросил бы груз и уползал от пуль, потеряв голову от страха.
Реденький лесок, укрывший беглецов, оказался окраиной Сухого Бора, огибавшего Песочницу с запада. Обсерватория находилась практически строго в южном направлении, о чем Скворец не замедлил сообщить аспиранту. Намотав на ус недавний урок и не акцентируя внимания на возможном развитии событий, чтобы не вызывать лишних волнений, сталкер ненавязчиво дал понять юноше, что в случае чего ему надо будет идти на юг, на юг... и все будет хорошо.
Сложно представить, конечно, каким образом Витенька смог бы передвигаться по Зоне без провожатых, потому что датчик аномалий, едва майор его включил и настроил, оказался для аспиранта такой же китайской грамотой, как и начинка "Батяни" сутки назад. Первое время Скворец пытался объяснять, что к чему, но вскоре бросил; неимоверно тяжело оказалось одновременно следить за окружающими аномалиями, выдерживать курс и обучать Витеньку работе с прибором. Поэтому вскоре они разграничили функции: майор с датчиком в руках сосредоточился на прокладке безопасного пути, а юноша, следуя за ним по пятам и вооружившись дозиметром, взялся контролировать радиационную ситуацию.
Несмотря на то, что Скворец фактически поставил крест на обучении Витеньки сталкерским премудростям, вознамерившись просто вывести его из Зоны живым и здоровым, их совместное путешествие проходило отнюдь не в гробовом молчании. Темы для разговоров, вращавшиеся вокруг различных аномалий, нередко попадавшихся на пути, поднимал сам Витенька. В этом не было ничего удивительного - в конце концов, по официальной версии, именно для изучения аномалий он и прибыл в Зону, и это занятие действительно интересовало начинающего ученого. Только вот полноценной беседы у них никак не получалось, одни лишь вопросы и ответы; руководствуясь своей научной логикой, Витенька спрашивал сначала одно, потом перескакивал на другое, не дослушав, начинал высказываться сам о довольно малопонятных теориях и гипотезах... При этом его совершенно не занимали прикладные вопросы, касающиеся, например, безопасности возле аномалии. Едва Скворец касался подобных тем, близких любому сталкеру, как Витенька начинал скучать и довольно бесцеремонно, не дослушав, переводил разговор на другие рельсы. Зато про абсолютно абстрактные вещи наподобие угла наклона разряда искруна или его ориентации относительно сторон света аспирант мог рассуждать, похоже, часами.
Довольно благополучно обстояли дела и в плане встреч с местной фауной. Точнее говоря, очень удачно, что агрессивная живность их миновала. Лишь однажды, в самом начале их пути, произошел довольно курьезный случай, научивший Витеньку относиться к животному миру Зоны почти с таким же уважением, какое он испытывал к аномалиям.
Все началось с того, что почти случайно Скворец, бросив взгляд вдаль, приметил какое-то движение.
- Что там? - поинтересовался Витенька, подходя к майору. У аспиранта, к сожалению, бинокля не было, как и многих других крайне необходимых в Зоне вещей. Однако надо отметить, за привезенные "Лепестки" Скворцов Витеньку похвалил, хотя и, выдав добротный респиратор со сменными фильтрами, деликатно предложил приберечь бытовые респираторы на черный день... В буквальном смысле на день - более, чем на полдня, "Лепестка" не хватает.
- Кажется, это джираны, - поморщившись, отвечал майор, не отрываясь от бинокля.
- Джейраны? Откуда они здесь? Они же в степях водятся, - удивился Витенька.
- Нет, не джейраны, а джираны. Здесь так называют мутировавших зайцев, - пояснил майор. - Плохо дело... сюда бегут. Лезь скорей на дерево.
Витенька, немного опешив, медлил, приняв эти слова за шутку, но, увидев, как майор забрасывает на высокий сук рюкзак и лезет вверх, последовал его примеру. Вскарабкавшись метра на полтора, аспирант высказал сомнение в целесообразности предпринятых мер предосторожности:
- Андрей Владимирович... А зачем мы от зайцев прячемся?
- Сейчас сам увидишь, - вполголоса ответил затаившийся в ветвях майор. - Низко сидишь... Залезь повыше и сиди тихо. И, кстати, держись покрепче
Пожав плечами, Витенька взобрался на следующую ветку и замер. И вовремя: вблизи послышались и стали нарастать глухие удары, словно десяток шаманов вразнобой били в огромные бубны. Прошло несколько секунд, и из-за деревьев показалось стадо удивительных животных. Первое, что бросалось в глаза при взгляде на эти творения природы - их разнообразие. Сходство между отдельными особями было настолько малым, что складывалось впечатление, будто в стадо собрались представители даже не разных родов, - отдельных семейств. Используя фантастическую репродуктивность заячьих популяций в отсутствие прессинга хищников, микроэволюция вовсю разгулялась на зайцах, дав волю буйной фантазии художника-авангардиста. Одного она наделила мощным крепким хвостом, как у кенгуру, другого - сильными задними ногами, редуцировав взамен передние, третий был лопоух и длиннонос, как слоник, четвертый щеголял жесткой игольчатой шубой, которой позавидовал бы любой ежик; оставалось лишь догадываться о постигших их переменах в строении внутренних систем органов... В этих мутантах осталось очень немного типично заячьих черт; теперь это были крепкие, сильные звери размером с крупную собаку, причем некоторые оказались вооружены внушительней любого из хищников. Словом, стадо джиранов ввергало впервые видевшего их наблюдателя в панику, а тех, кто ожидал увидеть обычных косоглазых ушастиков - в немалый шок. Так произошло и с Витенькой; кабы не напутствие майора, которое исполнительный аспирант добросовестно выполнил, обхватив сосенку руками и ногами, он бы непременно свалился вниз от удивления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
