— Когда ваш покорный слуга осознал, что натворил, он всеми силами пытался предотвратить катастрофу. Я умолял Темного Лорда оставить жизнь Лили Поттер. Он согласился сделать это, если будет возможно. Но я не остановился. О, Кадмина, именно с того дня моя жизнь превратилась в ад. Я пошел к Альбусу Дамблдору и поклялся служить ему, если он спасет Лили от гибели. Я был глупцом, поверив в то, что люди, для которых я лишь пешка, станут прикладывать силы, чтобы сдержать данные мне обещания, — он горько усмехнулся. — Темный Лорд не пощадил Лили, а Дамблдор не смог ее защитить. Я думал тогда, что он, по крайней мере, пытался.
— Думал?
Снейп горько рассмеялся.
— Я не слышал полного текста пророчества и узнал его совсем недавно. Все те годы… Дамблдор ловко заставил меня служить «памяти Лили», оберегая ее сына. Он знал, что Темный Лорд вернет себе силу. Он поверил в то, что только Поттеру дано его победить. Но лишь ценой жизни. Всё это время он растил Гарри Поттера как победителя–камикадзе. После того, как Дамблдора поразило смертоносное проклятье какого‑то перстня, он взял с меня слово оборвать его жизнь. В нужный момент. Чтобы подтвердить мою преданность Темному Лорду и продолжать выполнять его, Дамблдора, план. Я уже тогда был не уверен, на чьей нахожусь стороне. А потом Альбус Дамблдор рассказал мне всё. Слова пророчества. И суть той миссии, которую он готовит для Гарри Поттера. А самое страшное — самое страшное для меня — я понял, что в этот план чудесно укладывалась смерть Лили Эванс. Без нее и плана‑то никакого не было бы. Он знал о том, что она погибнет, и дал ей умереть. Я даже не удивился бы, узнай, что он сам это подстроил. Точно так впоследствии он знал и о том, что Квиррелл находился под контролем Темного Лорда — и он дал ему волю, ибо нужно было настроить «оружие» на нужный лад. Знал он о том, что Крауч помогал Темному Лорду возродиться, и знал, каким способом — но позволил это. Всё по плану. Он даже погиб практически по плану, старый мерзавец! Благо, всё же хлебнул перед кончиной мутной водицы. Уже за одно это я буду благодарен вашему отцу до конца своих дней!..
— Неужели ты возненавидел Дамблдора за то, что он собирался позволить Гарри умереть? — не поверила Гермиона.
— Он лгал мне всю мою жизнь, мисс Грэйнджер. Он сломал эту жизнь. Именно он. Меня больше не тревожит судьба Гарри Поттера. Он всегда был лишь осколком Лили Эванс, слишком испачканным Джеймсом Поттером для того, чтобы я мог его ценить. Но я винил себя в ее гибели и отдавал долг. Теперь мне известно то, чего я никогда не смогу простить ей. Чувство вины пропало. Гарри Поттер противен мне. Больше, чем был когда‑либо.
Снейп умолк. Гермиона тоже молчала.
— Вы хотите знать что‑то еще, Кадмина? — наконец спросил зельевар.
— Почему ты рассказываешь мне всё это? — прошептала Гермиона.
— Такова воля Темного Лорда.
— Северус, я… Мне жаль, что я ворвалась в твою память. Это было… совершенно не нужным. Всё это. Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда не затрону эту тему. И в дальнейшем во время занятий я лично прошу тебя все нежелательные воспоминания сливать в Омут памяти.
— Вы всё же желаете продолжить? — поднял брови ее собеседник.
— Учиться у мастера — лучший путь к совершенству.
* * *
Следующая неделя была и странной, и прекрасной. Гермиона продолжила занятия со Снейпом и преуспела в них еще больше, чем прежде. Она гордилась этим, и не только она.
Темный Лорд уделял дочери достаточно времени — их беседы у камина вечерами вновь стали обязательным ритуалом, как и встречи с Люциусом после них.
Старший Малфой стал более… Открытым? Не то слово, которое можно применить к Люциусу Малфою. Именно сдержанность эмоций и буйная страсть желаний влекли Гермиону в спальню этого мужчины, невзирая на усталость или что бы то ни было еще. Она знала — скоро сказка кончится, она вернется в Хогвартс. Нельзя упускать ни дня.
Свободное же время, а его было не так много, девушка проводила за толстой книгой в черной бессловесной обложке — рождественским подарком Темного Лорда. Фолиант скрывал в себе много тайн. И одна из основных — аспекты обряда, к которому готовился Волдеморт. Обряда, который должен был изменить весь мир… Но он был не просто сложен — действо казалось невыполнимым, хотя Гермиона и верила в своего отца.
Если бы у него только получилось! Всё бы окончательно встало на свои места. Но до цели было далеко. Очень далеко. Годы… А может, и больше.
В среду, последний день уходящего года, узким семейным кругом отпраздновали семьдесят первый день рождения Темного Лорда. Гермионе, давно привыкшей к отличному от маггловского процессу старения представителей магического мира, всё же сложно было до конца осознать эту цифру. К тому же торжество стало для девушки полнейшей неожиданностью, и она еще весь следующий день дулась за то, что ее не предупредили заранее.
Сказка оборвалась для Гермионы второго января нового 1998–го года. Она привычно проснулась в постели Люциуса, уже совсем не ощущая неловкости или волнения. Неустанного аманта[51], как это случалось почти всегда, уже не было рядом. Девушка приняла душ, оделась и спустилась вниз, к завтраку.
В столовой, помимо тех, кого она так привыкла видеть в этом доме, восседала и его законная хозяйка.
Нарцисса Малфой вернулась домой.
— Кадмина, я не видела тебя очень давно, — сдержанно улыбнулась женщина, поднимаясь ей навстречу.
— Здравствуйте, тетя, — пробормотала Гермиона, проходя в комнату и невольно пробегая взглядом по непроницаемому лицу своего любовника. — Я… Очень рада. Это немного неожиданно.
— Я здесь живу, — учтиво напомнила Нарцисса, и Гермиона улыбнулась в ответ. Но чувствовала она себя далеко не весело.
— А… Малфой… То есть, Драко тоже возвратился? — присаживаясь, спросила она.
— О нет, — женщина нахмурилась. — Не думаю, что ему сейчас место… в Великобритании.
— Нарцисса, твой сын в полнейшей безопасности, — прервал ее Волдеморт. — Тебе не стоит беспокоиться, мы уже говорили об этом.
— Да, милорд. Простите. Я благодарна вам за помощь.
— Да ты убила бы меня, если б могла, за то, что я сделал! — усмехнулся Темный Лорд, и все, кроме него самого, потупили взгляды.
— Я вовсе не…
— Моя дорогая Нарцисса, это можно понять безо всякой легилименции. И я отнюдь тебя не виню. Но не говори о своей благодарности.
— Простите, милорд.
— Забудем об этом. Я хотел бы поговорить с тобой… Позже.
Гермиона молча ела стейк. Почему‑то она совсем не ожидала приезда Нарциссы Малфой. И что ей теперь делать?
Девушка невольно опять посмотрела на Люциуса, но он был совершено непроницаем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
