— Я знаю, — услышала Гермиона ледяной и спокойный голос Темного Лорда.
— Вы знаете?! Эта девка развлекается с моим мужем в моей собственной постели, вы это знаете и говорите мне молчать?! — сорвалась на крик ее тетя. В голосе послышались злые слезы. — Я…
— Никогда! — ледяным, железным и очень громким, перекрывшим всё, голосом оборвал ее Волдеморт. От этого у Гермионы по спине волной пробежал холод. Не дыша, молодая девушка подошла к двери и сквозь небольшую щель увидела свою тетю, застывшую, как и секунду назад она сама. — Никогда не смей говорить со мной в подобном тоне!
— Эта девка… — смело начала Нарцисса, но вдруг умолкла, удивленно распахнув большие небесно–голубые глаза. Волдеморт оторвался от стены, на которую опирался, и медленно подошел к скованной каким‑то заклятием женщине. Он остановился совсем рядом с ней, одной рукой обхватив за осиную талию, и резким движением притянул к себе. Потом склонился к самому ее уху, но высокий ледяной голос свободно долетел до застывшей у двери Гермионы.
— Не смей говорить со мной так, Нарцисса. — Даже отсюда Гермиона видела, как побледнела ее тетя. — Никогда. Ты обвиняешь Люциуса в измене? Но ведь и сама не ангел, пусть он и не догадывается об этом. Правда, девочка?
Темный Лорд повернул голову и очень медленно впился в губы женщины, всё еще не отпуская одной рукой ее стана. Прошло больше трех минут, прежде чем он оторвался от нее, вновь наклоняясь к шее.
— У каждого есть свое место и своя роль, Нарцисса. Не забывайся.
Он поцеловал ее в шею, но Гермионе показалось, что женщина вздрогнула, словно ужаленная. Нарцисса не сопротивлялась. Она застыла, словно послушная и равнодушная кукла. Вот он снова впился в ее бледные губы, а свободную руку запутал в длинных светлых волосах, разрушая прическу и, казалось, собираясь вырвать их с корнями. Из уголка рта по подбородку женщины сбежала струйка крови и каплями упала на вздымающуюся грудь.
Вскоре он отпустил ее, сделав шаг назад, и Нарцисса упала на пол к его ногам.
Несколько минут он молча смотрел на женщину.
— Место, Нарцисса, помни свое место, — наконец холодно сказал Темный Лорд и, развернувшись, вышел через боковую дверь.
А в комнату тут же вбежала Белла и кинулась к сестре, молча помогая подняться. Нарцисса была бледна, она дрожала всем телом и непрерывно смотрела в одну точку.
— Дура ты, Цисси! — устало сказала ее сестра, с сожалением глядя на женщину. — Просто дура.
И они обе трансгрессировали из кабинета.
* * *
На следующее утро Нарцисса уехала из поместья, так ни с кем и не попрощавшись. Гермиона ее больше не видела. Откровенно говоря, она не хотела видеть никого, но последнее было невозможно.
С утра ждали занятия легилименцией, воспользовавшись которыми она смогла хоть на время, в буквальном смысле, выкинуть из головы пугающие мысли. Но занятия кончились, и мысли вернулись. Хотелось бежать от них, но она не могла. Все переживания вчерашнего дня кружились в сознании девушки яркими образами, а слова отдавались эхом. Обрывки фраз заставляли сердце больно сжиматься.
И еще она стала бояться Волдеморта. От одного его вида молодую гриффиндорку пробивала дрожь, а от взгляда хотелось бежать без оглядки. Вечером Гермиона сослалась на недомогание, чтобы избежать их обычного послеобеденного разговора, но Темный Лорд всегда и всё знал. И уйти от него было невозможно.
— Да, Кадмина, всё именно так. Даже хорошо, что ты уже наконец‑то поняла. Это темная сторона. И она всегда таковой будет. Можно понять, переоценить, узнать глубже… Но зло никогда добром не станет. Нет ничего страшнее самообмана. Он делает нас слабыми и уязвимыми. Ты соткала вокруг себя саван из иллюзий, а это — опасная забава. Лишь ширма. Идти, не глядя вперед — губительно. Ты устлала свой путь облаками, чтобы было проще договориться с совестью — но облака легко уносит ветер, и еще по ним нельзя ходить — всё равно сорвешься вниз. Ты перешла на темную сторону, Кадмина. Как и мы все. Не нужно украшать действительность. Я заметил давно: ты не совсем верно поняла и оценила всё, что тебе открыли. Представила то, что раньше знала, клеветой и наговором; но всё, что ты слышала обо мне и Пожирателях Смерти тогда, когда была еще Гермионой Грэйнджер — правда. И я не буду отрицать — мне это нравится. Это был мой выбор и моя цель. Я мог бы сказать, что приходится, что мне противно, что я не могу ничего сделать… Но я не буду лгать своей дочери. Это было бы глупо, бессмысленно и подло. Я хочу, чтобы ты понимала и осознавала. Тут пытают, тут убивают, порою даже ни за что. И получают от этого удовольствие. Не каждому даже удается сделать выбор, Кадмина. У меня он был, был он у Беллы. Нарцисса скорее пошла за сестрой. У Драко Малфоя выбора не было вовсе. У тебя же он был, и даже всё еще есть. Но ты не вернешься назад. Даже если тебя отпустить.
— Но я думала…
— Нет добра и зла, Кадмина. Знаешь, как говорят? Нет черного и белого, есть только серое. Знаешь? Так вот, серый — цвет, более близкий к темному, согласись. Обе стороны творят много зла, просто одна из них очень лицемерно скрывает это. На мой взгляд, поступать так — смешно и низко. Я могу сказать, что чистого добра нет, добра очень мало вообще, так мало, что найти его сложно. А зла много, Кадмина. Оно везде. Всюду. Только кто‑то признает его за собой, а кто‑то скрывает всеми силами. И оттого, что черный пытаются обелить, серый вывести — получаются грязь и разводы. Получаются лицемерие и ложь. Но это не значит, что здесь царит благость. Ты дочь Лорда Волдеморта, Кадмина. Человека, чье имя боятся произносить даже шепотом. И это не просто так. Ты должна понимать. Понять и принять.
* * *
Оставшиеся несколько дней каникул Гермиона провела в странном состоянии. Да, она поняла, она даже приняла, но осадок оставался. Волдеморт прав — она уже не вернется, не захочет. Она поняла. Но всё равно…
Гермиона продолжала заниматься со Снейпом, почти всё свое время отдавала этим занятиям. А вот Люциуса избегала. Это было не сложно — он часто и надолго пропадал в эти несколько дней по поручениям Темного Лорда. Вероятно, Волдеморт делал это специально, и Гермиона была благодарна ему. Правда, еще один раз они всё же были близки, и молодая женщина не могла бы сказать, что это ей не понравилось. Но после того, что она видела и слышала… До безумия, до сумасшествия было жаль тётю. Ту, что, Гермиона чувствовала, возненавидела дочь Темного Лорда. Ту, что когда‑то могла стать ее подругой.
Сама виновата. Во всем виновата сама. Винить кого‑то — вдаваться в тот самый, такой опасный, самообман. Во всем человек всегда виноват сам. Абсолютно всегда. Перекладывать вину на другого — удел слабых. Нужно принять и запомнить. На будущее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
