После секунды напряженного молчания Кол едва заметно улыбнулся.
— Такой же.
Он бросил взгляд в мою сторону, но я не позволила себе вновь увлечься его бронзовыми очами. Я отвернулась и сделала вид, что разглядываю картину на стене.
— Красивые доспехи, — хмыкнула я, — хорошее дополнение к твоей коллекции.
Моя реплика задела его за живое, но Кол почти сразу же вернул себе невозмутимый вид. Улыбка, впрочем, погасла у него на губах, глаза сузились, а желваки заходили на скулах. Он постучал по металлу… Словно коготь зверя поскреб по камню.
— Это подарок Птолемея, брата моей невесты. Мы сейчас занимаемся одним важным делом.
Брата моей невесты… Я что, должна к ней ревновать, что ли?
Мейвен с опаской разглядывал доспехи.
— Каким таким важным делом?
— Птолемей командует стражниками в столице. Вместе с моим легионом мы сможем принести пользу даже там.
Леденящий страх вполз в мое сердце, не оставив и следа от надежды и радости, которые поселились в нем после успешной ночной вылазки.
— Какую пользу? — выдохнула я из себя вопрос.
— Я хороший охотник, а он безжалостный убийца. — Кол отступил на шаг, собираясь нас покинуть.
Мне показалось, что он уходит не по коридору, а отправляется в путь по темной извилистой дороге. Я испугалась за парня, учившего меня танцевать. И это чувство хуже всех ужасов и ночных кошмаров, вместе взятых.
— Только пусть это остается между нами… Мы истребим этих алых стражников и подавим мятеж в зародыше.
Сегодня никаких уроков и тренировок не было. Все занимались приготовлениями к отъезду. Впрочем, это скорее напоминало бегство, по крайней мере с моей точки зрения. Я привыкла к мысли, что серебряные — неприкосновенные божества, бесстрашные и неуязвимые. Теперь я знала, что это не соответствует действительности. Они слишком долго жили на самой вершине социальной пирамиды, изолированно от остальных, ощущая свою полную безнаказанность, поэтому забыли о том, что и они не вечны. Их сила стала их слабостью.
Когда-то я боялась этих стен, этой красоты, но теперь я отчетливо видела трещины в фундаменте их власти. Все началось в день взрывов в столице, когда я осознала, что серебряных можно убивать. Тогда были взрывы, потом несколько пуль разбили вдребезги алмазное стекло, обнажив страх и паранойю. Серебряные спасаются бегством от красных. Львы бегут от мышей. Король и королева борются друг с другом. Придворные заключают свои союзы и плетут интриги. Кол, идеальный принц и хороший солдат, оказался на поверку жестоким, страшным врагом. Любой может стать предателем. Любого могут предать.
Кол и Мейвен со всеми попрощались. Они продолжали исполнять свои светские обязанности, несмотря на организованный хаос, охвативший дворец. Воздушные корабли дежурили невдалеке. Шум их двигателей был слышен даже внутри. Мне хотелось увидеть величественные аппараты, но выйти наружу означало столкнуться лицом к лицу с людьми… Я бы не смогла вынести взглядов убитых горем родственников погибших. Всего за ночь погибло двенадцать человек, но мне не хотелось запоминать их имена. Я не могу позволить себе, чтобы вина довлела надо мной, особенно сейчас, когда мне требовался ясный ум.
Смотреть я больше не могла, не хотела, и ноги сами собой понесли меня по знакомым переходам и коридорам. Двери залов закрывались за мной, погружая их в тишину до следующего сезона, когда двор вернется в Чертог солнца. Двор вернется, а вот я — нет. В этом я не сомневалась. Слуги накрывали белыми чехлами мебель, картины и статуи. Вскоре весь дворец станет похож на сонмище призраков.
Прошло совсем немного времени, и я очутилась перед дверью зала, в котором прежде проходили мои занятия с Джулианом. Войдя внутрь, я ощутила нечто сродни шоку. Все исчезло: и стопки книг, и стол, и даже географические карты со стен. Комната от этого показалась мне не больше, а, наоборот, меньше. Прежде она вмещала в себя целый мир, теперь же здесь лежал лишь слой пыли и валялись бумажки. Мой взгляд остановился на стене, на которой раньше висела огромная карта. Когда-то я не знала, что там изображено, а теперь эта карта стала моим верным другом.
Норта. Озерный край. Пидмонт. Степной край. Тиракс. Монтфорт. Сирон. А между ними лежали спорные земли. Другие страны, другие народы. Все они разделены по цвету крови так же, как и мы. Если мы изменимся, изменятся ли они? Или они постараются нас уничтожить?
— Надеюсь, вы хорошо усвоили мои уроки.
Голос Джулиана вывел меня из задумчивости и вернул обратно в пустой зал. Преподаватель стоял у меня за спиной и тоже смотрел на голую стену.
— Очень жаль, но я не смогу продолжать ваше обучение.
— Мне кажется, что в Археоне у меня будет много свободного времени.
Джулиан улыбнулся горькой, почти болезненной улыбкой. Вдруг я осознала, что камеры сейчас наблюдают за нами.
— Джулиан! Что случилось?
— Архивариусы из Дельф предложили мне заняться восстановлением кое-каких старинных текстов.
Ложь была столь же очевидной, как то, что на его лице торчит нос.
— В Гиблых землях были найдены старинные бункеры с горами книг…
— Вам очень повезло…
Голос прозвучал как-то хрипло.
Ему приходится уехать из-за тебя. Ты вчера надавила на него ради спасения Килорна, и теперь он в опасности.
— Вы ведь приедете к нам в гости? — спросила я.
— Конечно, когда смогу.
Очередная ложь. Элара вскоре выйдет на него, и Джулиану придется пуститься в бега. Лучше, если у него будет фора.
— Я хочу вам кое-что подарить.
Я бы предпочла самого Джулиана подарку, но постаралась не показаться неблагодарной.
— Это будет хороший совет? — пошутила я.
Преподаватель улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— По прибытии в столицу вы сами все узнаете, — сказал Джулиан, а затем развел руки в стороны. — Я вскоре уезжаю, так что нам пора должным образом попрощаться.
Обнимая его, я думала об отце и братьях, с которыми мне вряд ли когда-то доведется увидеться вновь. Мне не хотелось его отпускать, но опасность была слишком велика, и мы оба это прекрасно понимали.
— Спасибо, Мара, — прошептал он мне на ухо. — Вы очень на нее похожи…
Я сразу же поняла, что речь идет о Кориане, давно умершей его сестре.
— Я буду по вас скучать, маленькая девочка-молния.
На этот раз я не обиделась на прозвище.
У меня не было ни малейшего желания восхищаться красивыми пейзажами, пока наше судно плыло по водам, гонимое силой электромоторов. На каждом шесте развевались черно-красно-серебристые флаги. Все должны видеть, что плывет король. Когда я была маленькой девочкой, то не могла понять, с какой стати королю претендовать на наш цвет. Мне казалось, красный недостоин его королевского величества. Теперь я поняла: красный — цвет его пламени, цвет разрушения, цвет людей, которыми он правит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
