— Донна Химена? Она решила уйти в монастырь. Мне кажется, ее сердце было разбито… — она хотела было сказать «убийством», но в последний момент сдержалась, — смертью донны Изабеллы.
— Монастырь Сантиссима-Аннунциата? Что ж, там она сможет читать молитвы в обществе вдовушки старого герцога Козимо. Оттуда еще никто не выбирался. Ну что ты стоишь, внученька? Проходи же, посмотри на своих сестричек.
Книжная лавка сияла чистотой и опрятностью. Видно было, что смотритель заботился о ней на совесть, но отмыть все до такого блеска могла только бабушка. Лючия и Маттеа стояли рядом, чисто умытые и аккуратно одетые. За тот год с небольшим, что они пробыли в Пистое, Лючия из нескладной девочки превратилась в молодую девушку. Сколько ей сейчас? Кьяра посчитала в уме. Получается, пятнадцать. Столько же, сколько было ей, Кьяре, когда в понедельник после Пасхи она ушла под дождь со старинной серебряной воронкой за пазухой.
Три с половиной года. Как будто целая жизнь.
— Привет, Лючия, — сказала она. — Привет, Маттеа.
Если Лючии пятнадцать, то Маттеа должно быть что-то около двенадцати. С их последней встречи ее младшая сестра практически не изменилась. Увидев Кьяру, она вскрикнула и бросилась через всю комнату в ее объятия. Кьяра подхватила ее и закружила на руках, а потом расцеловала в обе щеки.
— А это Виви, — сказала она, жестом указывая на собачку. Виви посмотрела вверх, услышав свое имя. В ее глазах вспыхнул озорной огонек, а уши затрепетали, как крылышки у ангела. — Великая герцогиня Иоанна подарила ее мне, когда та была совсем еще щенком. Сейчас ей чуть больше года. Совсем взрослая собака. Кстати, вы тоже очень сильно повзрослели.
Маттеа тут же опустилась на колени и с радостным сюсюканьем принялась таскать Виви за уши. Лючия же не двинулась с места. Сверля Кьяру яростным взглядом, она изрекла:
— Как же вы добры, донна Кьяра, что позволили нам вернуться домой.
Бабушка отвесила ей подзатыльник, впрочем, не слишком сильно.
— Сколько тебе повторять, что Кьяра не виновата в том, что нам пришлось уехать в Пистою, — сказала она. — Это все по моей вине. Если бы не приятель твоей сестры, магистр Руанно, который устроил нам отъезд из города, меня бы арестовали, пытали и повесили на пьяцца делла Синьория. И где бы вы были сейчас? Попрошайничали по улицам, вот что!
— Как приятно иметь таких друзей при дворе, — продолжала Лючия. Подзатыльник ничуть не обуздал ее нрава. — Одеваться в красивые платья и играть с собакой, которую подарила сама великая герцогиня.
— Какой милый песик, — ворковала Маттеа.
— Великая герцогиня подарила мне Виви, — объяснила Кьяра, — потому что я была больна. И она боялась, что я умру. Видите это? — Она вытянула левую руку, показывая уродливую кривизну указательного и среднего пальцев, которые обычно старалась скрывать. — Их сломал… герцог. Он сломал мне руку дверью и даже не обратил на это внимания. Лечить рану было некому, и через несколько дней началось сильное заражение. Мне вообще повезло, что я не лишилась руки. Вот как приятно иметь друзей при дворе.
— Довольно, Кьяра, — прервала ее бабушка, взяла ее бедные искалеченные пальцы в свою ладонь и прижала к груди. — Мне так больно слышать о том, что тебе пришлось пережить. Лючия просто не понимает всего. Она видит лишь твои красивые платья. А ей самой пришлось уехать из дома и оставить друзей, даже не попрощавшись с ними.
На лице Лючии отразилась смесь стыда, смятения, гнева и зависти. Несмотря на печальный рассказ сестры, ее красивый наряд и имена столь знаменитых особ все еще вызывали в ней жгучую зависть.
— Прости, — сказала она. Впрочем, это не прозвучало как настоящее извинение. — А я обручена. Ты не знала об этом?
Его зовут Чинто, он сын книготорговца из Пистои. Когда мы поженимся, он станет членом флорентийской гильдии. Эта лавка будет принадлежать ему, ну и мне, разумеется. У меня будет муж, в отличие от тебя. А ты можешь и дальше рассказывать про своих герцогов и герцогинь.
— Это правда, — подтвердила бабушка, слегка похлопав Кьяру по руке. Этим жестом она хотела сказать: «Пусть она хоть в чем-то почувствует свое превосходство. Нам нужен мужчина, член гильдии, чтобы снова управлять лавкой. Поверь мне, ей было тяжело все это пережить». — Его полное имя — Джачинто Гарци, и он из хорошей семьи. В целом он неплохой парень и прекрасная партия для любой девушки.
— Я рада за тебя, Лючия, — сказала Кьяра, совершенно не кривя душой. — Я действительно очень рада.
— Как хорошо, что мы все снова вместе, — сказала бабушка и направилась на кухню. — Лючия, можешь выйти повидаться с друзьями. Но если будешь рассказывать о своей помолвке, не забудь упомянуть, что мы ездили в Пистою, чтобы ухаживать за твоей двоюродной бабкой Инноченцой, которая была очень больна. А ты, Маттеа, поиграй с Виви и смотри, чтобы она никуда не убежала. Кьяра, пойдем со мной на кухню. Поможешь приготовить мне ужин.
Разумеется, она хотела сказать: «Кьяра, пойдем со мной на кухню, и там ты мне расскажешь все, что не можешь сказать при сестрах».
Жирная курица потихоньку жарилась в печи, издавая аппетитный аромат, подчеркнутый запахом чеснока, лука и сладкого перца. Шкафы были заполнены едой, овощами и фруктами, маслом и оливками, длинными нитями лапши, свитой в петли и перевязанной узлами, сухим горохом и чечевицей в корзинах и банках. Две свежие буханки хлеба ждали того, чтобы их разрезали, а бутылка крепкого красного вина была откупорена, чтобы дать вину немного подышать.
— Ну и роскошь, — произнесла бабушка. — Даже Лючия в кои-то веки довольна. Но ты расскажи мне лучше про своего магистра Руанно. С чего это он устроил нам отъезд домой, выплатил все долги твоего отца перед гильдией и наполнил нашу кухню таким великолепием?
— Он не мой магистр Руанно, — сказала Кьяра.
— Будто я не знаю, внученька, когда ты врешь. Ну-ка нарежь хлеб этим чудесным новым ножом. Зрение у меня уже не то, да и не привыкла я к таким острым ножам. А пока режешь хлеб, выкладывай все начистоту.
— Это правда, что он не мой магистр Руанно. — Кьяра взяла нож и отрезала горбушку. Нож был таким острым, что казалось, будто режешь масло. — Я держусь своего обета, бабушка, до тех пор, пока не заполучу философский камень. Пока полностью не излечусь, ну и некоторые другие вещи…
— Что это за вещи?
Она отрезала еще один кусок хлеба. От сладкого запаха дрожжей потекли слюнки. Она не ела целый день: предвкушение встречи с родными отбило у нее весь аппетит.
— Магистр Руанно родом из Корнуолла. Это в Англии. Там его дом, усадьба его отца и его рудник. Но их у него отобрали. Он не хочет мне рассказывать, что именно произошло, но стремится вернуть их во что бы то ни стало.
