Вернулась Биата.
— Вот! — К огню покатились орехи. — Вера еще днем говорила, что это необыкновенные орехи. — Сев к огню, Биата сказала: — Она будет светить недолго. И все-таки она удивительная…
— Что в ней удивительного? — спросил Костя. — Просто нахальное светило. Не следует обращать на него внимание. Будто, кроме него, нет звезд на небе! Тави хорошо сказал про него. Ты же сама согласилась с ним?
Все мы невольно подняли головы. На небе не было звезд, их закрыла оранжевая пелена, и только горела Оранжевая.
— На самом деле, — проронил Костя и стал поспешно вытаскивать из песка палочки с жареным мясом.
— Да, она удивительная, — сказала тихо Биата, не замечая Костиной протянутой руки, — ее уже давно нет, тысячи лет назад она перестала существовать как обыкновенная звезда. Мгновенно сгорела. Остался сгусток материи. «Черная яма» или «Черная смерть». Тоже звезда. Небольшая. Всего пять-шесть километров в диаметре, но масса ее так плотно сжата, так чудовищно велика, сила тяжести настолько невообразима, что от этого карлика не может оторваться даже световой луч.
— Ловушка для космонавтов эта головешка, — сказал Костя.
— Да. Все, что попадает в сферу ее притяжения, никакими способами не сможет вырваться, даже…
— Даже световой луч… — начал было Костя и умолк под взглядом Биаты.
— Я начинаю повторяться. Вам все хорошо известно.
Вера сказала:
— Какая возвышенная поэзия: светить — исчезнув. Очень скоро ее оранжевый свет промчится мимо нас и будет летать еще тысячи лет, пока не рассеется в космосе. Но долго еще люди других миров будут ждать появления эфемерной звезды, как ждали мы…
— Вы испортите мне ужин, — возмутился Костя. — Хватит звезды! Да здравствует жареный тунец!
Биата приложила палец к губам:
— Тсс! Смотрите!
К огню ковылял оранжевый краб. За ним другой. Вера вскочила, услышав шорох за спиной. Крабы остановились в метре от огня, их глаза-бусинки отражали отблески пламени.
Костя схватил пальмовый лист и хотел было разогнать крабов, но Биата и Вера попросили не трогать их. Общество крабов придавало нашему пиршеству еще более экзотическую окраску. Так крабы и сидели, тараща глаза, пока мы ужинали.
— Я всегда дружил с крабами. — Костя отбросил в сторону пальмовый лист и стал вибрирующим ножом срезать макушки у кокосовых орехов.
Биата с Верой зашли в воду и стали угощать Тави и Протея.
Тави в знак наивысшего одобрения пронзительно свистнул и сказал:
— Вкусно! Мясо совсем не похоже на тунцовое, у него вкус одного моллюска с большой глубины. Только еще вкуснее!
Протей заметил, что мясо потеряло сочность, но есть его можно, и попросил еще.
Вера, вся перемазанная жиром и сажей, отпила сока из ореха и, вздохнув, сказала:
— Я никогда не ела ничего подобного! Наш стандартно-изысканный стол утратил первобытную прелесть. А сок! Чудо, а не сок! Надо собрать здесь все орехи, посадить на вашем острове, остальные я возьму к себе. Мокимото простит мне за все причиненные ему огорчения.
Протей сказал, что и на отмелях и в океане все женщины стремятся к необыкновенному. По его мнению, только женщины могли придумать есть мясо тунца после того, как оно постоит возле маленького солнца.
Я перевел.
— Какой он милый! — сказала Биата.
— Галантный, — добавила Вера. Костя высоко поднял кокосовый орех:
— Я согласен с моим другом Протеем. Жаль, что ни он, ни Тави не могут поднять чаши и выпить вместе с нами за всех женщин Вселенной, независимо от того, ходят ли они большую часть времени по земле или плавают в морях и океанах, за их талант любить все необыкновенное! Хотя… последнее и не в мою пользу.
Мы отпили из импровизированных чаш прохладного, чуть пощипывающего язык сока.
Вера сказала Косте:
— С твоими талантами я бы не выступала с такими публичными заявлениями.
— Какие там таланты…
— Их так много!
— Например?
— Ну, хотя бы твой дар готовить. Ни один робот, напичканный самой изысканной программой, не сможет состязаться с тобой, если же в его решающем устройстве возникнет что-то похожее на одну из твоих идей, то у него от непосильной задачи перегорят все сопротивления и конденсаторы.
— И только?
— Никого еще из живущих под солнцем и всеми звездами, включая Сверхновую, природа так безрассудно не награждала таким количеством талантов. Пользуясь только одними верхними и нижними конечностями, ты взбираешься на самые высокие пальмы, ешь сырых улиток, прыгаешь на голове, поешь колыбельную на языке приматов моря. Ты знаешь даже язык китов и вот уже осушаешь второй орех.
— И только?
— Вы заметили, — спросила Вера, — как много он может выразить всего двумя словами и особенно молчанием?
— Это признак непомерного честолюбия, — сказала Биата. — Во времена докоммунистических формаций из таких сверхчеловеков созревали диктаторы!
— Какое емкое слово — созревали! — Вера театрально подняла палец. — Смотрите, этот процесс уже завершается на наших глазах. Он заставил Тави и Протея поймать рыбу, нас — инструментом каменного века перерезать ствол пальмы, даже доставку соли взвалил на плечи Ивана, а мне милостиво разрешил вращать куски мяса возле огня. Затем с помощью полусырого, полугорелого белка через желудки повлиял на нашу психику, принудил выказывать себе знаки почтения и вассальной покорности.
— Типичный тиран эры неустроенного мира, — сказала Биата.
Костя скалил зубы, лицо его, вымазанное жиром тунца, лоснилось.
— Как мне теперь понятно изречение нашего Старика! Он говорит, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Все же я иду дальше в своих благодеяниях и открываю танцы! Всегда во время пиршеств устраивались танцы.
Вера запела, прихлопывая в ладоши, мы подхватили странный, только что родившийся напев. Тави и Протей ответили ритмичным пощелкиванием, они тоже стали танцевать, стоя вертикально в воде. Песок плотно укатали волны, он был влажен и слегка пружинил под ногами.
Биата подала мне руку. Ее оранжевое лицо выражало захватывающую дух радость.
Мы перепрыгивали через крабов, на оранжевом небе появилась огромная багряная луна. Наши двойные тени заметались по песку, создавая невообразимую сумятицу. Усталые, мы бросились в прохладный рассол бухты. Костя подготовил сюрприз для Биаты и Веры: опустил в коралловые заросли люминесцентную лампу очень большой яркости. Даже нас с Костей поразила открывшаяся картина подводного мира, сосредоточенная в круге света. Краски были ярче, сочнее, чем днем. Рифовые рыбы мгновенно проснулись. Их появилось неисчислимое количество: кузовков, хирургов, рыб-попугаев, рыб-ангелов, золотистых люзоинов, коффры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
