Вдруг Маргарет услышала звук приближающейся повозки. Крошечная искорка надежды вдруг разгорелась. Возможно, Том в конце концов вернулся. Она поспешила во двор и увидела двуколку, в которой один из местных фермеров привез пассажира, показавшегося ей смутно знакомым. Это был молодой человек в чистой рабочей одежде. Спрыгнув на землю, он приподнял поношенную шапку.
– Добрый день, миссис Пул, – почтительно поклонился он. – Я думаю, вы меня не помните. Меня зовут Джон Тернер. Я работаю у лорда Саммервилла.
– Конечно, – сказала Маргарет, пытаясь определить, кто он. Лакей, наверное? – Надеюсь, все в порядке?
– О да, мэм, – ответил Тернер. – Леди Саммервилл и младенец прекрасно себя чувствуют, и, конечно, лорд Саммервилл ими очень гордится. – Робко улыбнувшись, он смутился, видимо, решив, что говорит лишнее.
– Можете вы сказать… – Маргарет оборвала себя. – Она хотела узнать о Томе, где он и каковы его планы. Но слуга вроде Джона Тернера вряд ли знает это, и в любом случае будет выглядеть ужасно, что Маргарет понятия не имеет о местонахождении собственного мужа. По крайней мере у нее еще осталась гордость. Вместо этого она спросила: – Какова цель вашего визита?
– Я здесь по указанию мистера Пула, – ответил он. Пока он говорил, Маргарет наконец вспомнила, где видела Тернера. Это был один из конюхов. Какой-то безотчетный страх охватил ее, когда Тернер вытащил из кармана письмо и подал ей. – Мистер Пул хочет, чтобы я привез его лошадь в Лондон.
Маргарет смотрела на письмо.
– Нет.
Этого не может быть.
Рука Тернера дрогнула, но он продолжал протягивать письмо. Извиняющимся тоном и не встречаясь с ней глазами, он сказал:
– Мистер Пул велел отдать вам это письмо, как доказательство его инструкций на тот случай, если вы усомнитесь в моих словах.
Когда Маргарет взяла письмо, какая-то отдаленная часть ее сознания задавалась вопросом, как она может стоять здесь, когда последняя ее надежда рухнула, разлетевшись на тысячу осколков.
– Все совершенно верно, Тернер, – сказала она. Потрясение ввергло ее в оцепенение. – Я уверена, все именно так, как тому следует быть.
Почти неделю спустя после отъезда Тернера с Кастором Маргарет еще оставалась в каком-то тумане, неспособная примириться с реальностью, что Том действительно не намерен возвращаться. Снова и снова она твердила себе, что это к лучшему, заставляя себя злиться на него. Сначала он рассказывал ей о настоящем браке, а теперь торопится покончить с ним. Какое право он имел так использовать ее? Маргарет была решительно настроена показать Тому, что прекрасно может справиться сама. У нее большой опыт. Она делала это годами.
Маргарет заняла себя тем, что обошла все комнаты в Мортон-Холле, составляя перечень необходимых починок и улучшений от ремонта окна до приобретения новой мебели в спальню, оставив комнату Тома напоследок. Наконец она вошла туда и старалась смотреть на нее объективно, сосредоточившись на банальных вещах. Вместо этого села на постель, ошеломленная пустотой, которая эхом отдавалась в комнате.
И тогда ответ пришел к ней. Он поразил такой откровенной ясностью, что дух захватило. Идея была совершенно потрясающая и спасительная. Маргарет, должно быть, просидела несколько часов, поворачивая эту мысль и так и этак, изумляясь, что смогла прийти к такому решению и принять его так легко. Но она его приняла. Том никогда не вернется Мортон-Холл, следовательно, она должна покинуть поместье.
Маргарет ехала на лошади сквозь сумрачный вечерний туман. Привязав Яркую Звезду к железной ограде кладбища, она открыла маленькие ворота и вошла. Пора примириться с собственным прошлым раз и навсегда.
Из серых мрачных туч сыпался мокрый снег. Не обращая внимания на непогоду, Маргарет шла к большому могильному камню, отмечавшему место упокоения ее родителей. Там они лежали бок о бок, их имена выбиты рядом, словно подтверждая большую близость, связывавшую их в жизни. Маргарет опустилась на колени в снег и несколько минут разглядывала могилу. Слезы осиротевшей дочери смешались со снежинками, таявшими на ее лице, но сердце пребывало в покое.
– Папа, думаю, пришло время нам немного поговорить. – Произнеся эти слова, Маргарет оглядела кладбище, чтобы убедиться, что она одна. Вокруг никого, в такое ненастье все сидят по домам, у теплых очагов. Она снова повернулась к могиле. – Я хочу сказать нечто очень важное. Ты оставил мне землю… свои долги… и ответственность спасти Мортон-Холл от позора. Ты думал, что я неспособна это сделать, но ты ошибался. О Мортон-Холле хорошо заботились, он никогда не перейдет в руки наших врагов. Но теперь я должна признаться, что мне этого недостаточно.
Маргарет замолчала, чтобы перевести дух, и смахивала с лица слезы.
– Что может быть важнее любви? – Услышав собственный вопрос отцу, она невесело рассмеялась. – Я знаю, ты не тот человек, кого надо об этом спрашивать. Вы с мамой были совершенно разные люди. Я собиралась в этом отношении последовать твоему примеру, но теперь все пошло иначе. Правда заключается в том, что я должна уехать отсюда. Я должна ехать к нему.
«Оставив всех других». Эти слова из брачной клятвы сутками звучали в уме Маргарет, прежде чем она приняла окончательное решение.
– Я знаю, ты никогда не поймешь. Я только надеюсь, что сможешь простить меня. Знаешь, ты завещал мне еще кое-что – свое упрямство и решительность. Я дала клятву и намерена ее сдержать.
Слова Лиззи эхом отдавались в сердце Тома. «Иди к ней. Поговори с ней. Открой свое сердце. Ничего не утаивай».
Это звучало так просто! И все-таки как после всего, что произошло, он мог надеяться, что воссоединение возможно? Он так низко пал по сравнению с тем, каким хотел быть. Когда он сказал Маргарет, что она свободна вернуться в Мортон-Холл, она ушла более чем охотно. Почему она так сделала, если не потому, что самодостаточна и не нуждается в нем?
«Она сражалась с теми же страхами, что и ты».
Том покачал головой. Он не верил в это тогда и не верит сейчас. И все-таки…
– Простите, сэр.
Том отвернулся от окна и увидел в дверях дворецкого.
– Что?
– Вернулся конюх с вашей лошадью. Он сообщает, что она в конюшне в целости и сохранности.
Его лошадь! Том совсем забыл, что несколько дней назад послал Тернера за Кастором. Будет тут одна дружелюбная душа, его давний верный товарищ. Нужно скорее пойти к нему.
Несколько минут спустя Том был уже в конюшне и осматривал Кастора с головы до ног. Жеребец тихо ржал, словно не меньше Тома был рад возвращению.
