Значит, его лечили магией!
Но он же не поддается магии!
Что произошло?
Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы собрать воедино разбегающиеся мысли. «Здоров – и хорошо, могу двигаться – и отлично, – решил Харальд, – А теперь надо разобраться, где же я. И если выйдет – поесть».
Он скинул ноги с кровати и тут же вцепился в край ложа – нахлынувшая слабость едва не опрокинула его. Переждав, Харальд оделся, обулся и предпринял попытку встать.
Это получилось даже легче, чем он ожидал.
Некоторое время постоял, ухватившись за один из витых столбиков, поддерживающих балдахин. Жадно втягивал воздух носом, прочищая застоявшиеся от долгого лежания легкие и пробуя запахи: чуть горький – от каменных стен, затхлый – от старых ковров, свежий – от выстиранной одежды.
За окнами, узкими, точно ножны, было темно. Поздний вечер или даже ночь.
По толщине стен Харальд догадался, что находится в замке. Вот только в чьем? От тех мест, где произошла схватка с чудовищем, до ближайшего укрепленного жилища не один день пути. Сколько же он пробыл без сознания?
И сколько времени прошло с того момента, когда он очнулся на постоялом дворе? Где Иерам? И что это были за странные видения? И что случилось с ногой? Или тот укус лишь привиделся, а зверь не успел сомкнуть зубы?
Вопросы, только вопросы. Ни одного ответа.
Дождавшись, когда слабость отступит, Харальд начал действовать. Оторвался от столбика и в три шага оказался около массивной, из старого дуба, двери. От неё успокаивающе пахло древесиной.
Он толкнул створку, и та неожиданно легко подалась.
Качнулась на хорошо смазанных петлях, открылась лестничная площадка. На стене трещал факел, распространяя дергающийся оранжевый свет, на скамейке сидели двое вооруженных мечами воинов.
При виде Харальда они одновременно выпучили глаза, став на мгновение похожими на болотных жаб, и столь же слаженно вскочили.
Вот только слова, которые произнесли воины, оказались разными.
– Он же не может встать! – рявкнул левый стражник, чье лицо украшали холеные пшеничные усы.
– Надо доложить! – сказал второй, чье лицо лишено было волосистого украшения, но зато имело два старых шрама.
Несмотря на разницу во мнениях, действовали стражники слаженно. Одновременно они двинулись на Харальда, бормоча:
– Ложитесь немедленно! Вам нельзя ходить!
Вежливое обращение дало понять, что он тут не пленник, а скорее гость. Харальд даже отважился спросить:
– Где я?
Усатый стражник ответил:
– В замке Халл!
А его товарищ повторил:
– Вам нельзя ходить! Ложитесь! Сейчас придут и все объяснят!
Харальд внял совету, тем более что голова начала кружиться, а ноги, отвыкшие от ходьбы, постыдно дрожали. Дверь закрылась, некоторое время глухо доносилась перепалка стражей. Затем она смолкла.
Он лежал на кровати и ждал.
За дверью послышались голоса, шум шагов. Дверь открылась, и в комнату, к удивлению Харальда, вошла женщина. Она двигалась столь стремительно, что свита – двое хмурых верзил с мечами и темноглазая худенькая девушка – не поспевала за ней.
– Так, – проговорила женщина властным голосом. – Он очнулся! И это уже тогда, когда я потеряла всякую надежду его пробудить! Что бы это значило?
Платье тонкой шерсти с отделанными вышивкой воротом и рукавами выдавало знатную госпожу, но о женщинах-родовитых, хозяйничающих в замках, Харальд никогда не слышал. Поглядев в синие, мерцающие глаза, он обмер от внезапной догадки. Неужели Владетельница, единственная женщина-маг, удерживающая под своей властью обширные земли? Та самая, которую он собирался убить?
Женщина тем временем продолжала бушевать.
– На него не подействовало ни одно из известных мне снадобий! Даже низшая магия не помогла! Еще день, и мне пришлось бы вызывать ангела! А он взял и очнулся сам!
В голосе Владетельницы Лии (после упоминания о магии не оставалось сомнений, что это именно она) звучало раздражение, за которым пряталась радость.
Но Харальд прислушивался к себе. Он очень боялся, что всегдашняя ненависть к магам полыхнет сейчас в душе огненным взрывом, и тогда он бросится на женщину с голыми руками. Лишь затем, чтобы пасть от мечей телохранителей.
Но все было тихо.
Точно все выгорело в душе, оставив только ровный слой пепла.
Не было ненависти, не было желания убивать, пропала ярость, сгинуло неистовство. Из всех желаний Харальд обнаружил только очень сильный голод.
И только тут заметил, что Лия замолчала и смотрит на него.
Очень странно смотрит, с каким-то ожиданием, даже с надеждой.
Понимая, что дальше лежать будет просто невежливо, он сел.
* * *
Он ужасно походил на Харальда, упрямого и взбалмошного воина, ставшего-таки Владетелем и сгинувшего на самой вершине могущества. То же узкое лицо, необычный разрез глаз, светлые прямые волосы. Даже имя то же. Только глаза не голубые, как летнее небо, а зеленые, точно малахит. Красивые глаза.
Но смущало Владетельницу, что она, обычно легко разбиравшаяся в чужих побуждениях, ничего не могла прочесть в глазах молодого воина. Они походили на два круглых болотца, затянутых ряской. И что скрывалось под ними – страх, радость или ещё что-то?
Он приподнялся и сел – было видно, какого труда стоит ему это движение.
– Приветствую госпожу. – Голос оказался резким, чуть хрипловатым, словно Харальд был простужен. – Не соблаговолит ли она сказать, где я нахожусь? И сколько я был без сознания?
– Ты у меня в замке, воин, – ответила Лия, непонятно почему испытывая волнение. – А зовут меня Владетельница Лия.
Удивления не появилось на лице воина, он лишь кивнул и чуть заметно сморщился, словно титул собеседницы не пришелся ему по вкусу.
– Без сознания, если верить купцу Иераму, ты пробыл пятнадцать дней. – На мгновение Владетельнице показалось, что она отчитывается перед молодым мужчиной, словно перед старшим, но она тут же отогнала глупую мысль.
Вот теперь он несколько удивился. Покачал головой, провел рукой по волосам.
– Пятнадцать дней! Так много!
– Да, немало, – кивнула Лия. – Сейчас ты мой гость и сможешь пробыть в моем замке сколько угодно.
– Благодарю госпожу, – Харальд склонил голову, – но я не заслуживаю такого отношения. Я вовсе не родовит, всего лишь обычный наемник.
– Воину, совершившему такой подвиг, не будет отказа ни в чем! – решительно заявила Владетельница. – А через несколько дней устроим пир в честь славного героя, избавившего дороги от опасности!
И наклонившись ниже, она добавила вполголоса:
– И меня – от необходимости эту опасность устранять!
Он понял и слегка улыбнулся в ответ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
