— Ловец Душ, — прошептал Мадарьяга. — Думгар! Голос его осекся.
— Думга-аар! — закричал доктор, кидаясь к другу и пытаясь заслонить его собой от надвигающейся громады. Но существо целеустремленно прошло сквозь него, наступая на того, кого он признал равным противником.
Голем обернулся всем телом. Двигался он как несокрушимая огромная скала, каковой, в сущности, и являлся, и движения его были полны величия, но отнюдь не стремительны. Тот же, кого вампир назвал Ловцом Душ, был ловок, скор и даже на первый взгляд невероятно, фантастически силен.
— Прочь! Отботлакшан сверт сенави!
Голос Галеаса Окиралла, герцога да Кассар, катился по пространству Бэхитехвальда, заставляя его содрогаться от ужаса и корчиться в бессильном гневе. Рухнуло какое-то сооружение, похожее на поросшую мхом и лишайниками витую раковину, из которой торчали куцые толстые отростки гнойно-зеленого цвета. То, что обитало внутри этого хищного здания, вспыхнуло черным огнем, от одного вида которого тиронгийские вельможи выпучили глаза и разинули рты. В небе истошно завопила крылатая тварь.
Ловец Душ пошатнулся, но устоял. Он оставил каменного исполина и обратил всю свою ярость на Зелга.
О, то был страшный противник. Ни в одном детском кошмаре, ни в одном сне или бреду не мог вообразить себе герцог такой свирепой, неконтролируемой, жадной и смертоносной силы. Фигурой Ловец походил на голема — то же подобие человека, только гипертрофированное, усугубленное до невозможности, до предела восприятия. В отличие от Думгара, у твари не было и подобия шеи, и голова сидела на бугрящихся мускулами плечах. Багровый провал рта был открыт, и оттуда разъяренными змеями вылетали три языка-присоски. Глаза… Это были не совсем глаза, в привычном понимании. Две дыры, в которых извивались и копошились не то личинки, не то толстые черви отвратительного синюшного оттенка и которые тем не менее могли выразить всю ненависть Ловца к обитателям Ниакроха. Над ушами угрожающе торчали кривые, направленные вперед рога. За его плечами топорщились жесткие крылья, которые он сейчас распахивал, намереваясь, очевидно, взлететь, дабы атаковать нового врага сверху.
Думгар, не мешкая, нанес ему сокрушительный удар по хребту. Удар такой силы мог бы обрушить крепостную башню, пробить ворота или, как мы наверняка знаем, раскрошить баллисту в щепки. Но Ловец даже не обернулся. Он взмыл вверх, наклонился всем корпусом вперед и устремился к некроманту, намереваясь… Один Тотис знает, что делает со своими жертвами Ловец Душ, когда приходит их час.
Юлейн вскрикнул, граф да Унара занес над головой меч — и как жалко, нелепо смотрелся маленький человек на фоне необъятной твари. Такангор встал перед своим повелителем, намереваясь принять удар на себя; а Иоффа-оборотень оскалился и приготовился к прыжку. Неизвестно, смогли бы они уничтожить Ловца, но им и не дано было узнать этого.
— Прочь! — негромко, но твердо повторил да Кассар, и с его пальцев сорвалась серебристая короткая молния, похожая на сверкающий дротик.
Он вознесся в густое грязно-коричневое небо Бэхитехвальда, обогнал крылатую тень и встретился с Ловцом Душ на полпути между двумя клубящимися безднами. Ловец издал странный звук, хватаясь крючковатыми пальцами за поразившее его оружие, которое будто всосалось в его плоть. Спустя краткий миг, равный взмаху ресниц, тело твари стало раскалываться на куски, расходиться широкими трещинами, как земля во время извержения вулкана. И точно так же в этих трещинах стала видна сверкающая синим кровь — если у этого создания вообще могла быть кровь.
На землю Ловец Душ рухнул бесформенной дымящейся грудой.
— Господа, — сказал Зелг, обращаясь к своему кузену и его свите, — времени не осталось. Бэхитехвальд сейчас вступит в свои права, поэтому передайте вашим людям приказ держаться возле моих костланг. Пусть каждый найдет себе напарника и защитника среди скелетов. Милорд Такангор, мне будет нужна ваша помощь — защищайте мой тыл. У меня не будет возможности оглядываться назад. Господин Карлюза! Поднимайте всех, кого можете. Князь, оповестите тех рыцарей, которые находятся на левом фланге: пускай немедленно подтягиваются к центру. Зажигайте факелы, свечи, все, что горит.
— Эти твари немного боятся огня, — подтвердил Мадарьяга.
— Этого огня они испугаются всерьез, — сказал герцог. — Юлейн, станьте ближе, и вы, генерал, и вы, господа. Это наша война, но вы нас чрезвычайно обяжете, если облегчите нашу задачу беспрекословным исполнением моих указаний.
— Слушаюсь, мессир! — рявкнул Галармон.
В башне кассарийского замка, сидя у самого лучшего в мире глядельного выкрутаса, довольно потирал руки Узандаф Ламальва да Кассар. Старый некромант, чья неупокоенная душа жаждала освобождения, чувствовал, что сладкий сей миг близится.
Там, на равнине Приют Мертвецов, во всполохах черного пламени, освещенная вспышками серебряных молний, возвышалась невероятная фигура человека в рогатом шлеме. Голем держал его опаленное черное знамя, минотавр прикрывал его спину. Стройные костеланги скелетов внимали каждому его движению и слову.
В этом величественном и могущественном существе не было в сию минуту ничего от юного ученого Зелга.
И Узандаф Ламальва наконец поверил, что Касса-рия склонится перед силой и властью того, кто рожден, дабы повелевать ею, и у кого вместо крови в жилах струится ее яд, — Галеаса Окираллы да Кассара.
Глава 15
Поди разберись, с чего начинать, когда ты наблюдаешь за такой разношерстной компанией, где каждый по-своему любопытен и интересен.
Вдумчивый читатель вправе спросить, где мы потеряли военного корреспондента Бургежу. Пытливый читатель, вероятнее всего, усомнится, что Галеас Генсен все это время сидел сложа руки и наблюдал за тем, как бесславно гибнут его воины. Человеколюбивый читатель поинтересуется, а не скрываем ли мы от него истинное число жертв. Женолюбивый — захочет узнать, где пропадает прекрасная Ианида. Опытный — совершенно справедливо заметит, что мы уделяем внимание мелочам, но так и не объяснили, с чего бы это вдруг бэхитехвальдские монстры подавились кассарийскими скелетами и откуда вдруг у Зелга прорезался талант к заклинаниям, и что в этой связи совершенно необязательно воспроизводить малозначительные диалоги, не несущие основной смысловой нагрузки. И только терпеливый читатель перевернет следующую страницу, сочувствуя летописцу и полагая, что тот рано или поздно не обманет его ожиданий.
Да здравствует терпеливый читатель!
* * *
— Кто он — этот Ловец Душ? — спросил Зелг у вампира, пользуясь минутой затишья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
