Такангор трусил солидной рысцой целеустремленно и по плану, намереваясь занять более выгодную позицию, ибо, при всей своей отваге и упорстве, минотавр понимал, что не устоит против нескольких Ловцов одновременно. Он даже допускал кощунственную мысль, что великолепная Мунемея не стала бы выдвигать этим тварям свои претензии и вряд ли бы заставила их ремонтировать лабиринт. Это было невероятно, но ему казалось, что это факт.
Граф да Унара старался бежать так, чтобы это было быстро, но не слишком заметно. Мало ли куда торопится государственный муж, по горло загруженный разнообразными проблемами.
Маркиз Гизонга летел на крыльях любви. К деньгам. Услышав от Иоффы, что войсковая казна находится в рощице на краю поля боя, он теперь пытался сориентироваться в лабиринтах проявляющегося города и добраться до золота прежде, чем его растащат завывающие твари. А в том, что они его растащат, он не сомневался ни секунды. Казначей не верил в существование такого организма, который был бы равнодушен к деньгам. Любой ученый возразил бы ему, что к таковым можно с уверенностью отнести мельчайших, невидимых человеческому глазу созданий, именуемых бактериями, но как раз в бактерии маркиз тоже не верил. А вот в чудо, которое поможет ему успеть на место событий первому, вопреки очевидности и опыту, — да.
Если уж верить в то, чего не можешь увидеть, то лучше верить в чудеса, чем в бактерии.
Мадарьяга и Думгар оккупировали какое-то здание и приготовились держать осаду.
Король Юлейн и генерал да Галармон улепетывали в обществе Зелга, совмещая приятное с полезным: хорошую компанию и надежную защиту в одном — некромантском — лице. Над ними кружил Птусик, а за ним сталкивались на лету и с грохотом падали вниз Сихои. Наивные. Они пытались следовать за ним, повторяя траекторию его движения.
— Ваше высочество, — пронесся вкрадчивый шепот. Он раздавался одновременно и отовсюду. Казалось, что шептали шестирукие «обезьяны», что тихий голос доносился из перекошенных окон призрачных домов, что это звали хозяина скелеты, что ветер шелестел «ваше высочество».
У Зелга закружилась голова.
— Зелг, друг мой, решение разумное, но разве тебе не говорили, что от меня нельзя убежать?
— Попробовать все-таки стоило. — Юлейн ободряюще похлопал кузена по плечу. — Во всяком случае, никто не посмеет сказать, что мы не принимали мер.
— Нельзя убежать, — сказал Зелг, — попробуем спрятаться. Город просто-таки создан для этого.
— А я всегда хорошо играл в прятки, — обрадовался Юлейн. — Тут у меня накоплен большой опыт и множество мелких, но очень полезных хитростей.
— Говорил я вам, изучайте прогрессивную военную технологию камуфлирования, — укорил Галармон. — Просил профинансировать исследования?
— Даже умереть спокойно не дадут, — обиделся монарх Тиронги. — Всё будут приставать с денежными вопросами. Это даже нетактично, генерал.
— Прошу прощения, ваше величество, но когда вы умрете, это будет не только нетактично, но еще и бесполезно.
— Хорошо, — вздохнул король. — Возражение принято. Что у вас там — пока я еще жив — с этим каму..?
— …флированием. Очень интересное и гениально простое решение, не требующее больших финансовых вливаний, — пустился генерал в объяснения.
Герцог да Кассар подумал, что этих людей победить невозможно в принципе, ибо победа сперва свершается в умах. А как ты ее добудешь, если ум твоего противника занят военными новинками и лихорадочным подсчитыванием средств на их приобретение?
Прогоцав три полных круга по какой-то взбесившейся улочке, которая, подобно уроборосу, обернулась вокруг перекосившейся башни, Такангор собственноручно навсегда успокоил с десяток самых разнообразных жителей Бэхитехвальда, запыхался, страшно проголодался и разозлился до такой степени, что глаза его сверкали, как раухтопазы. В недобрый час встретил его Ловец Душ.
Несколько минут тому именно милорд Топотан и принял историческое решение об организованном отступлении на заранее подготовленные позиции. Тогда же он был совершенно уверен, что его боевого опыта и физического развития маловато для того, чтобы аргументированно возражать Ловцу Душ. Такангор готов был биться об заклад, что бэхитехвальдский монстр даже не станет его слушать. Но теперь все категорически переменилось.
Благовоспитанные минотавры должны соблюдать режим и питаться строго по часам. Выращенные и взлелеянные великой Мунемеей, они готовы преодолеть все препятствия, пройти насквозь Аздакский горный хребет и пересечь вплавь Юсалийский океан, буде им скажут, что на той его стороне поджидает горячий обед из шести-семи блюд с закуской и десертом. Они вполне способны отвоевать свой полдник у превосходящих сил противника и уж точно не отдадут ужин врагу.
Натолкнувшись на Ловца Душ, Такангор уже не мог здраво рассуждать. В его измученном недоеданием организме оставалось крайне мало места для мыслей. И посему он не задумываясь набросился на порождение мрака, совершенно сбитое с толку непоследовательным поведением минотавра.
Схватка была яростной и крайне короткой. Хищные отростки, вылетевшие из пасти Ловца, были нацелены на глаза и нос противника. Такангор уклонился, и они с отвратительным чавканьем влипли в шлем. Оба воина были приблизительно одного роста и одинаковой весовой категории. Они сцепились рогами, схватили друг друга за руки-лапы, у кого что было, и пошли по кругу, словно борцы на арене.
Ассоциации с Кровавой паялпой и ее горячими пончиками сильно взволновали Такангора. Вспомнив про обещанную надпись на памятнике: «Такангору. Минотавру. Сыну такой-то матери», он обрел новые силы. Схватив Ловца, он поднял его на вытянутых руках, ревя от невероятного напряжения, затем обрушил лицом кверху на подставленное колено. Был у Ловца хребет или его не было и в помине, но что-то в теле твари отвратительно хрустнуло, и она издала неожиданно тонкий свист. Такангор зарычал и рванул тело Ловца в разные стороны.
— Просто сага какая-то о богах и героях, — мурлыкнул Мадарьяга, выбираясь из башни, у подножия которой состоялся этот поединок. Потолкал верхнюю часть туловища монстра носком черного сапожка. — А ты, оказывается, не такой уж и крепкий, уродец.
Ловец внезапно схватил его за ногу и просвистел:
— Ты еще встретишься с моим возмездием.
— Врет и не краснеет, — обиделся Такангор. — И при чем тут вы, князь?
— Вот именно. Я вообще зритель. Волнуюсь и жую горячие пончики.
— Пора обедать, — горячо сказал минотавр, беря соратника за плечо. — Мы должны что-то делать. И немедленно. Кроме того, если нас тут убьют, то моя карьера накрылась медным тазиком. А без карьеры мне на глаза маменьке лучше не появляться. Я уж не говорю про то, что она меня наставляла напоследок: «Погибнешь — домой можешь не приходить».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
