Как я понимаю, вы столкнулись в море с проблемами? — повернулся он к капитанше.
— Пограничная береговая стража устьинских князей, с интересом глядя на сурового шляхтича, уточнила капитан.
Потрепали немного, когда отказались платить за проход в их водах. Да они, честно говоря, и не спрашивали, сразу стали стрелять.
— Понятно, — кивнул фон Вышецкий. — Знакомо. Хотели срезать Устьинский выступ и проскочить протоками меж Змеиных островов по примеру всех прочих. Пошли коротким путём. Ну-ну.
— Не совсем коротким, но где-то так.
— Ошибка. Этот год Змеиные острова — их самое логово. Многие уже на том погорели.
Небось, первый раз сопровождали караван?
— Первый.
— Насчёт островов посоветовал кто, или сама так решила?
— Посоветовал знающий человек.
— А самого советчика, небось, после устья так ни разу и не видела?
— Вроде того. Там много людей пропало.
— Поздравляю. Извините за грубость, но Вас сударыня банально подставили. Хорошо, что хоть сами живы, и хоть что-то из груза осталось. Последний год, те, кто забредает в их воды, живыми оттуда уже не выбираются. Так что можно считать вам крупно повезло.
— Или…, — взгляд фон Вышецкого зацепился взглядом о торчащий над разбитым носом ушкуя короткий ствол артиллерийского орудия. — Хм, да вы и сами, как я посмотрю, можете указать князьям их место.
Семьдесят шесть?
— Типа того.
— Снаряды трофейщиков…, или?
— Или, Мариинская оружейная фабрика.
— Достойно. Весьма достойно.
— Иначе бы меня здесь не было, — мрачно согласилась капитан.
Всё, барон, — повернулась она к Сидору. — Спасибо что представили, далее я сама. Думаю, мы с господином начальником порта найдём общий язык, — оценивающе оглядела она пожилого шляхтича. — Как разгружусь, я подойду.
— Good, — согласно кивнул Сидор.
Оставаться здесь и дальше не было никакой необходимости. Дел и других хватало, а мешаться у профессионалов под ногами он не привык. Пусть каждый делает своё дело. Главное он уже понял. Посредник слов на ветер не бросал и его "подарок" Сидор оценил по достоинству.
— Вечером жду Вас с докладом, — сухо кивнул он капитанше на прощанье. — Там и договорим. Где меня найти, вам укажет любой егерь в замке.
— А вольных ссыльнопоселенцев, — повернулся он к шляхтичу, — я вам пришлю. Нужно две сотни — будут две. И будет лучше, если вы сразу отберёте средь них себе бригаду постоянных грузчиков, столько, сколько вам необходимо, чтоб впредь таких вопросов не возникало. Надо, а никого нет. И, вам видней кого выбрать, и мне меньше беспокойства.
Грузов в перспективе ко мне приходить будет много, так что лучше заранее обо всём побеспокоиться.
Последнее. Вопрос оплаты моих людей вас не касается. Оплата ваших работ, как и аренда портовых кранов, решите с ней. Она в этом вопросе лучше разбирается, — кивнул он на Вассу. — И учтите, я не такой зверь, чтоб заставлять ваших людей работать задарма. Так что по этой части, не беспокойтесь, без зарплаты не останетесь.
Всего хорошего, — кивнул он одновременно обоим, прощаясь.
Вечер того же дня.
— Ну вот, пожалуй, здесь будет удобнее поговорить. Чужих ушей нет, да и не пялится на нас никто.
Залитая светом заходящего солнца просторная светлая комната на втором этаже Главного дома замка, открывшаяся взору капитана Васы за невзрачной, оббитой с двух сторон толстой воловьей кожей дверью, поражала своими размерами и пятиметровыми потолками. И ещё непривычно длинным рядом высоких застеклённых окон по фасаду.
И скудостью обстановки, а точнее практически полным её отсутствием, за небольшим исключением — широким и невероятно длинным во всю длину комнаты столом посередине, небрежно укрытым куском серой грубой парусины вместо скатерти.
И тремя неказистыми, явно самодельными табуретами, возле стола.
Видать, тот, кто их делал, поленился табуретки покрасить, а перед тем ещё и острогать доски, из которых они были сбиты. Поэтому сейчас, при заходящем вечернем солнце табуретки смотрелись особенно неказисто. Хотя даже внешне на вид они были крепкие и…, какие-то основательные, что ли.
В углу, диким диссонансом обшарпанным стенам и убогому столу смотрелся изящный плетёный посудный шкаф из местной красной лозы, выпадая из единого образа нищеты в комнате. Ещё на стенах, на серых льняных верёвочках висели свёрнутые в большие рулоны куски толстой кипельно белой бумаги.
Больше в помещении не было ничего.
— Это что, твой рабочий кабинет?
— Тебя что-то удивляет? — ухмыльнулся понимающе Сидор, быстро окинув беглым взглядом обшарпанные старые доски некрашеного пола и ещё не оштукатуренные до конца стены, на которые у него постоянно не хватало ни людей, ни времени.
На потрескавшийся, местами с осыпавшейся штукатуркой потолок, где отчётливо проглядывала старая, потемневшая от времени дранка, он старался даже не смотреть, чтоб самому не расстраиваться.
— Нет, меня здесь уже ничего не удивляет, — ухмыльнулась Васа. — Достаточно один раз поглядеть на эти руины вокруг и всё ясно. Просто констатирую сам факт. Ну и дыру же ты себе выбрал для жилья барон. Про город ничего не говорю, руины и есть руины. Да и наследство жёнино как-никак, тут уж, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Но хоть особнячок то получше мог бы себе подобрать? Благо есть из чего.
Пока добиралась сюда, в мёртвой части города видела кучу нежилых домов, зияющих пустыми провалами окон. Вполне приятных на вид. Даже внешне они лучше выглядят, чем эти развалины, где ты поселился.
— Ты сюда пешком добиралась по берегу, или лодкой по заливу?
— По заливу, на лодке. А что?
— Жаль, много потеряла, — ухмыльнулся Сидор. — Добиралась бы по суше, не было бы такого глупого вопроса. Ты этот мёртвый город со стороны, с воды видела, а оттуда он чудо как хорош. Стоит выбраться на берег, и от одного запаха плесени и какого-то еле уловимого дерьма, пополам с сероводородом со стороны залива, тебя бы живо вывернуло наизнанку. Сколько всякого гнилья отсюда уже вывезли, а запашок чувствуется. Что неудивительно. Там в старом городе куча глухих замкнутых бессточных дворов. И после каждого ливня вода там стоит неделями, а кое-где даже и месяцами, являясь рассадником комарья и болотных миазмов. Тебе охота на таком болоте жить, вонь, нюхая, мне — нет. Пока не вычистим эти Авгиевы конюшни до зеркальной чистоты, соваться туда Боже упаси.
Так что это жильё — лучшее из возможного. К тому же вид из окна на залив, чудо.
— Ну-ну, — хмыкнула капитан.
— Тебя что-то удивляет?
— Нет-нет, ничего, — ухмыльнулась капитан. — Глядя на это безобразие вокруг, сразу другое на ум приходит, — ещё шире расплылась она в откровенно насмешливой ухмылке, глядя на недовольного её замечанием Сидора. — Не нравится жить в мёртвом городе, мог бы и в Заречной части домик себе подобрать, где чистый воздух и морем пахнет, а не плесенью и дерьмом всяким. Чай, не разорился бы. Ты ж хозяин здесь всего.
Там-то уж есть из чего выбрать. И к порту ближе, что в настоящий момент немаловажно, и запаха такого тяжёлого, болотного со стороны залива нет.
Не знала бы, как ты легко расстаёшься с большими деньгами, когда надо что-то стоящее купить, точно решила бы что ты или жуткий скупердяй, трясущийся над каждой монеткой, или скряга, думающий, что можно всю жизнь прожить, экономя на самом насущном.
Слыхала я, что ты неприхотлив, но чтоб до такой степени….
— Ну-ну, — улыбнулся Сидор. — Поиздевайся, поиздевайся, развлекись немного.
— Да какое там развлечение, — поморщилась капитан. — Это я так развлекалась бы ещё пару месяцев назад, а теперь я прекрасно тебя понимаю. Это я скорее сама на себя ворчу, что раньше ни о чём таком не думала и по сторонам не смотрела. Следовало один раз крепко получить по морде, чтобы раз и навсегда понять — высокие крепкие стены поважней будут роскошного мягкого кресла, оббитого бархатом, и обеденного стола из дорогих пород дерева. Или резного буфета из драгоценного орехового дерева с дорогой стеклянной посудой. И лучше за золото в Береговом Союзе купить дорогие фугасные снаряды с Мариинской оружейной фабрики, чем за медь по дешёвке перехватить у трофейщиков большую партию гнилых снарядов.
Так что теперь меня устроят и эти сбитые в щит кривые доски на козлах, вместо нормального рабочего стола из мастерской краснодерёвщика, и эти кособокие табуретки, лишь бы седалище было ровное, гладкое и без заноз, и лишь бы у тебя было то золото, на которое я куплю себе много хороших снарядов.
Когда твой резной ореховый буфет, купленный тобой за баснословные деньги, в щепки разлетается от попадания в твою каюту одного единственного, но не разорвавшегося снаряда из пушки твоего врага, который ты потом лично выбрасываешь за борт, почему-то резко меняешь жизненные приоритеты. И что раньше казалось столь важным, теперь таковым не является. Странно, но факт.
