Впереди много дел.
В начале первого Рафаэль Салинас, как всегда, в окружении семи охранников, вышел из дома. Машина его уже ждала с включенным двигателем. Первым вышел, вращая во все стороны головой, парень с длинными волосами, собранными в хвост, перевязанный тонким кожаным шнурком. Он оглядел улицу и все, что на ней находилось, сосредоточив основное внимание на машинах. Не заметив ничего подозрительного, он, не оборачиваясь, коротко кивнул, и вслед за ним из дома показались еще семь человек. Рафаэль Салинас шествовал в их окружении: шестеро прикрывали его своими телами с боков, обеспечивая ему кратчайший путь по прямой от подъезда дома до открытой дверцы машины. Людям, встречавшимся у них на пути, приходилось останавливаться, отступать в сторону. «Да что ж это такое!» — ругались некоторые, но их недовольство оставалось без внимания. Сгорбленный старик с палкой чуть не упал.
Мимо пророкотал автобус. Среди шума мотора послышался негромкий хлопок. Рафаэль Салинас споткнулся, взмахнул рукой, словно стараясь удержаться на ногах. Вслед за первым хлопком раздался второй, вызвав недоумение прохожих, которые стали оглядываться. Салинас упал. Из его горла фонтаном забила красная струя.
Охранник, появившийся из дома первым, наконец сообразил, что случилось. Он резко развернулся, выхватил из-под пиджака полуавтомат.
Хлоп!
На груди охранника расцвел алый цветок. Мужчина покачнулся, оружие выпало из внезапно обессилевшей руки и покатилось по асфальту. Прохожие поняли: происходит что-то страшное. Кто-то пронзительно закричал, люди бросились врассыпную, кто-то упал на землю. Старика с палкой впопыхах толкнули, и он упал позади машины Салинаса, возле заднего бампера, оказавшись наполовину на тротуаре, наполовину на проезжей части. Его палка отлетела в сторону и оказалась в нескольких футах от его простертой руки. На морщинистом лице застыло потрясение. Старик попытался доползти до трости, но, обессилев, растянулся на асфальте.
— Он там! Вперед! — Один из охранников указал туда, где какой-то парень живо пробирался сквозь толпу, торопясь прочь, как можно дальше от этого места. Двое охранников Салинаса бросились за ним вдогонку. Все телохранители Салинаса к этому времени уже повыхватывали оружие и теперь размахивали им, целясь то в одного, то в другого. Они ходили кругами вокруг Рафаэля, будто не верили своим глазам и продолжали его защищать. Красная струя перестала хлестать из горла Салинаса. Его сердце после первого выстрела сделало всего несколько ударов. Вторая пуля настигла Рафаэля, когда он уже пошатнулся, и поразила его в горло.
Старик предпринял очередную попытку подняться на ноги.
— Моя палка, — все стонал он. — Моя палка.
— Да вот тебе твоя дурацкая палка! — Один из головорезов Салинаса подпихнул ему ногой палку. — Вали давай отсюда, папаша.
Трясущимися руками в перчатках старик схватил палку и, кое-как поднявшись на ноги, поковылял к соседней машине. Остановившись возле нее, он принялся озираться по сторонам, словно не понимал, что происходит.
— А что случилось? — несколько раз спросил он. — Что случилось-то?
Но никто на него не обращал внимания. Послышался оглушительный вой сирен: полиция прокладывала себе путь в потоке машин. Старик пробрался сквозь толпу и побрел по улице туда, откуда пришел. Через пятнадцать минут полицейский в форме обнаружил орудие убийства — пистолет с прикрепленным к стволу глушителем. Он лежал на тротуаре под машиной Рафаэля Салинаса.
Саймон позвонил Энди на мобильный.
— Собирай вещи, — тихо сказал он. — Мы уезжаем.
— Уезжаем? Но…
— Салинас мертв. Тебе больше незачем здесь оставаться. Собирайся — у нас нет времени.
Энди ни жива ни мертва закрыла крышку телефона. Рафаэль мертв.
Ей хватило ума самой понять, что к чему, объяснения были излишни. Объятая ужасом, она поняла, что сделал Саймон. В немом оцепенении она собрала туалетные принадлежности и бросила их в чемодан. Она не успела разобрать вещи, поэтому сборы заняли всего несколько минут.
Через полчаса на пороге номера появился Саймон. Увидев его отчужденное, застывшее лицо, Энди не стала его ни о чем расспрашивать. Саймон подхватил чемоданы, и она с таким же потухшим взглядом, как у него, молча последовала за ним.
Через два часа они с небольшого частного аэродрома в Нью-Джерси поднялись в воздух, на месте пилота сидел Саймон. Энди никогда раньше не летала на маленьких самолетах. Она сидела, окаменев, судорожно вцепившись в края сиденья, будто это могло спасти самолет от возможного падения. По расположению солнца, соответствующему четырнадцати часам, Энди догадалась, что они летят на юго-запад.
Время шло, но самолет не падал, и парализовавший Энди страх постепенно отпустил.
— Куда мы летим? — смогла выдавить она из себя.
— В Мексику. Как можно быстрее.
Глядя на каменный профиль Саймона, Энди переваривала полученную информацию. Он не злился, но замкнулся в себе, и она чувствовала, что никак не может к нему пробиться.
— У меня нет паспорта, — наконец сказала Энди.
— Есть, — возразил Саймон. — У меня в сумке.
Снова воцарилось молчание. Молчание, которое, как казалось Энди, ей не преодолеть, даже когда им придется приземлиться для дозаправки. Привычная жизнь кончена, и возврата к ней скорее всего не будет. Саймона объявят в розыск за убийство, но она не допустит, чтобы он оказался на скамье подсудимых. Он пошел на преступление ради нее. Как бы ни повернулась жизнь, она не допустит, чтобы он пожертвовал даже единой минутой своей свободы. Как бы ни повернулась жизнь.
— Вы не поверите, — сказал технический эксперт, поворачиваясь на стуле, — камера выключена.
— Что? — Джексон непонимающе уставился на него. Его взяла такая злость, что показалось, волосы на голове сейчас встанут дыбом. — Вы о той, которая нам нужна? Она выключена? И ни одна сволочь не заметила, что чертов экран пуст?
— Не заметили, потому что чертов экран, как вы выразились, не пуст, — раздраженно огрызнулся технический эксперт. — Давайте без претензий. — Он снова повернулся к клавиатуре и яростно накинулся на нее, вводя команды. — Подойдите, взгляните сами. Вот. — Он указал на экран, на нем беззвучно двигались черно-белые фигуры.
Джексон взял себя в руки. Разозлив парня, ничего не добьешься. Но вообще-то, думал он, убийце Салинаса нужно сказать спасибо. Превращать дело в личную «священную войну» он не станет, но расследовать дело обязан.
— Эта камера?
— Она самая.
— Ну и что? По-моему, с ней все в порядке, — сказал Джексон, всеми силами сдерживая свой сарказм.
