Невидящим взглядом Энди уставилась в окно, за которым тянулись бесконечные потоки прохожих. Она не боялась смерти — она боялась, что не попадет в тот мир, где обитал Олбан. Она всеми силами старалась стать лучше. Никогда она больше не будет использовать секс и красоту для достижения цели. Но прошло ведь всего восемь месяцев. Восемь месяцев очень мало против пятнадцати лет. Набрала ли она за это время достаточно очков в свою пользу?
Может, ее смерть — ее настоящая смерть — и есть главное испытание. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».[6] Если для того, чтобы уничтожить Рафаэля, потребуется ее жизнь, она готова. Она найдет в себе силы.
Вот только расставаться с Саймоном ей не хотелось. Начало их знакомства было отвратительно, но то, что происходило между ними сейчас, походило на робкие и тонкие ростки чувства, еще не изведанного ими. И пусть он киллер, пусть не тот человек, который ей нужен, как убеждала себя Энди, довольно уж ей ошибаться в мужчинах, она все равно хотела прижать ладони к его щекам с проступившей щетиной, заглянуть в его темные опаловые глаза и увидеть, как где-то в их глубине, где раньше была только пустота, зарождается и расцветает нежность.
Она мечтала поближе узнать его, а для этого требовалось время. Того, что он рассказал ей о себе в тот день вопросов и ответов в кафе, было мало. Энди хотелось смешить его глупыми анекдотами, завтракать и обедать с ним, хотелось быть рядом, когда он станет превращаться из человека, самостоятельно штопавшего свои раны, в человека, способного принять помощь от других.
Саймон один как перст. Что с ним станется, если она умрет? Изменит ли он свою жизнь или возьмется за старое? Вряд ли она такая необыкновенная, что он никогда не найдет ей замену, никого не сможет полюбить. Но вопрос в том: станет ли он искать ее? Сделает ли такую попытку? Или, наоборот, отгородится от всех еще более прочной стеной? Ответ на этот вопрос Энди знала. Она не забыла, как тогда, в пентхаусе, он решительно и непреклонно отвергал все ее шаги навстречу, даже имя свое назвать отказался. Ему не нужны были и ее поцелуи. Энди помнила, как он застыл в первую минуту, словно собирался оттолкнуть ее. Но все же не сделал этого, ведь в глубине души он жаждал объятий и ласк, и когда он раскрылся ей навстречу, Энди поняла, что никто и никогда не целовал ее так жадно и ненасытно.
Если б она тогда не увидела его у придорожного кафе, если б он не пришел к ней сказать, что ей нечего бояться и если б не поцеловал ее, боль и сожаление при мысли о нем преследовали бы Энди до конца жизни, зато она в преддверии предстоящего дела не тосковала бы по нему так, боясь навсегда потерять его.
Доев суп, Энди вышла на улицу и до гостиницы «Холидей инн», в которой остановилась, доехала на автобусе. Остановка находилась недалеко от отеля — Энди пришлось пройти пешком всего пару небольших кварталов. Она села в скрипучий лифт и поднялась на свой этаж. В конце коридора виднелась тележка горничной, а из открытого номера доносилось гудение пылесоса.
Вставив в замок карточку, Энди открыла дверь и застыла на месте.
— Не кричи. — Перед ней стоял Саймон с каким-то таинственным выражением лица.
Крик застрял у нее в горле. Саймон, притянув ее к себе, тут же захлопнул и запер на ключ дверь и вдобавок навесил на нее цепочку.
— Что ты здесь делаешь? — недовольно прорычал он.
— Я как раз собиралась задать этот вопрос тебе. Это мой номер, — ответила Энди и, с трудом сглотнув, бросила сумку на пол и обвила Саймона за шею. Слезы обожгли глаза и уже были готовы пролиться, но Энди вовремя сдержалась. Ведь она только что думала о нем, в другом случае не отреагировала бы на его неожиданное появление так бурно. Но, услышав его голос и ощутив мускулистую твердь его тела, Энди не могла скрыть своей радости и охватившей ее неистовой страсти. Как знать, может, ей скоро суждено умереть. И ей хотелось, перед тем как покинуть этот мир, еще раз насладиться близостью с Саймоном. Приподнявшись на цыпочки, Энди прижалась губами к его губам и, снова ощутив вкус и мягкость его губ, застонала от удовольствия.
На этот раз все было не так, как в пентхаусе, когда он колебался, прежде чем ответить на ее поцелуй. Саймон обнял Энди и, развернув, подхватил на руки и понес мимо ванной в глубь номера…
…где располагалась кровать.
Прервав поцелуй, он стащил с кровати и бросил на пол покрывало.
Его поцелуи были такими же горячими и жадными, как прежде. Он уложил на кровать Энди и накрыл ее своим телом, прижав к кровати, а Энди обвила его ногами и сползла чуть вниз, чтобы приблизить свое лоно к его бедрам. Саймон приподнялся, чтобы сиять с себя куртку, хотя его восставший член все равно касался ее тела.
— Ты уверена? — проговорил он, глядя Энди в глаза. — Пути назад не будет.
Он, прищурившись, пристально смотрел на нее. Его взгляд был столь пронзителен, что обжег Энди. Она обхватила его лицо ладонями — точно так, как совсем недавно воображала себе, воплощая свою недавнюю мечту, и бросилась в омут с головой.
— Я люблю тебя, Саймон. — Она хотела успеть хотя бы раз сказать это, опасаясь, что другого такого случая может не представиться. Она хотела, чтобы Саймон знал, что любим и дорог ей, что он не одинок.
Она почувствовала, как Саймон дрогнул, его руки вдруг ослабли. Он грузно опустился на кровать рядом с Энди и, тяжело дыша, прижался лбом к ее лбу.
— Ты не должна была этого говорить, — пробормотал он тоном, в котором проскользнуло что-то очень робкое, такое, что сердце Энди болезненно сжалось.
— Это правда. Я очень страдала, когда ты отказался взять меня с собой. — Энди нежно погладила его по волосам. — Боль разрывала мне сердце, лишала разума. Я убедила Рафаэля, что до такого состояния меня довело его равнодушие, а ты якобы ко мне даже не притронулся, побрезговал.
Саймон чуть вздернул голову и изумленно уставился на нее, почти касаясь ее носа своим.
— Хочешь сказать, он тебе поверил? — недоверчиво спросил он.
— Конечно. Я талантливая лгунья. — Губы Энди чуть подрагивали в улыбке.
— Вот черт! Я знал, что ты актриса, но чтоб такая!
— Спасибо. — Энди рассмеялась и приподняла голову, чтобы еще раз насладиться вкусом этих мягких губ. Она почувствовала, как он улыбается ей в ответ, и сердце ее сжалось от счастья.
Саймон нежно прижался губами к ее подбородку, пробежал рукой по ее телу, задержав ладонь на бедре, и крепче прижал к себе.
— Я думаю, нам стоит снять с себя кое-что. Мне очень, очень нужно сейчас какое-то время позаниматься с тобой сексом.
— Как долго? — Энди начала было расстегивать блузку, но вдруг остановилась: ей гораздо важнее было ощутить обнаженное тело Саймона. — Хочешь установить личный рекорд?
