Энди вдруг почувствовала, будто ее грудь снова пронзило: она вдруг поняла, почему он просматривал газетные заметки о ее несчастном случае. Он хотел найти ее могилу, чтобы принести ей цветы.
— Энди, — потянувшись к ней через стол, Саймон своей грубой рукой сжал ее нежные пальцы, — ты где?
Сердце Энди разрывалось на части, но она заставила себя отринуть тяжелые воспоминания и вернуться в настоящее. Ведь только что она открыла для себя так много нового о сидящем против нее мужчине, который, насколько это возможно, стремился стать ей ближе и для этого по собственной воле выворачивал перед ней душу.
Она больше не хотела ничего спрашивать, и остаток обеда прошел в молчании. На лицо Саймона вновь легла бесстрастная и неподвижная маска, хотя и перед тем оно не было, по мнению Энди, особо выразительным: он позволил себе продемонстрировать, что доволен, да время от времени, когда его взгляд останавливался на губах Энди, загорались его глаза. Но ни мысли, ни единой эмоции на его лице нельзя было прочесть.
Он отвез ее домой, поднялся с ней на крыльцо, но остановился чуть поодаль, тем самым давая понять, что, даже если она пригласит, входить внутрь не намерен. Затем подошел к соседской двери и резко в нее постучался. Зачем? Энди, сдвинув брови, недоуменно наблюдала за ним. Секунд через пятнадцать он постучал еще раз. Никто не отозвался.
— Что ты делаешь?
— Хочу убедиться, что там никого нет. Машина отсутствует, но кто-то из жильцов мог остаться дома. — Из этого следовало, что он достаточно долго наблюдал за домом и выяснил, что ее соседями является супружеская пара, однако ему не хватило времени узнать, что оба они, как и Энди, работают во вторую смену, а потому в час дня обычно отсутствуют.
— Зачем?
— Люди любопытны. Подслушивают, когда не следует.
— Ну и что?
— А то, что их это не касается.
По-прежнему ничего не понимая, Энди с любопытством наблюдала за Саймоном. Тот вытащил свой бумажник и извлек оттуда какую-то карточку.
— Это тебе на случай, если возникнут проблемы с доступом к деньгам, — сказал он, протягивая ее Энди.
Карточка оказалась ее старым водительским удостоверением.
Энди уставилась на фотографию, и ее пальцы, сжимавшие документ, задрожали. Она думала, что Дреа больше нет, что Дреа умерла, хоть ее и не засыпали землей, но вот она снова перед ней: облако длинных светлых кудрей, полный мейкап, глуповатое лицо. Но теперь она другой человек. Чтобы найти сходство женщины на фото с нынешней Энди, большинству потребовалось бы очень внимательно вглядеться в снимок.
— Я решила пожертвовать деньги в госпиталь Святого Иуды, — оцепенело проговорила она. — В местном банке у меня открыт счет. Я собиралась сделать электронный перевод, а потом пойти в банк и выписать чек на госпиталь. IP-адрес этого перевода будет другим, но у меня есть пароль и… — Энди умолкла: она говорила, не думая о том, что слетало у нее с языка — ведь Саймону хорошо известно и об IP-адресах, и об электронных переводах, хотя все свои банковские операции он, верно, совершает в офшоре. Возможно, трудностей с переводом у нее не возникнет, но Энди все равно подумывала, чтобы перед операцией на всякий случай сделать звонок миссис Пирсон. Возвращая Энди старые права, Саймон тем самым гарантировал, что проблем у нее больше не возникнет, и она сможет распоряжаться деньгами по своему усмотрению, даже без помощи миссис Пирсон.
— Спасибо, — прошептала Энди, сжимая в руке права, хотя до этого совсем не хотела когда-нибудь вновь увидеть свою старую фотографию. — Зачем ты их хранил?
Ее вопрос остался без ответа. Ее карт-бланш по части вопросов закончился, когда они вышли из блинной. «Мне пора — у меня скоро самолет», — вместо ответа сказал Саймон и оставил ее одну перед дверью квартиры. Проводив взглядом его машину, Энди вошла в дом и села на кушетку.
Ей нужно было поразмыслить о том, что произошло в последние два часа.
Самолет, видите ли, у него. Как же! Она не поверила ни единому его слову.
С тех пор Энди не видела Саймона, но по опыту знала, что это ровным счетом ничего не значит. Он где-то рядом, наблюдает за ней. Конечно же, он не верит, что она оставила мысль бежать и что его уговоры достигли своей цели.
Но одного он добился: Энди поверила в то, что ей ничего не грозит. Можно жить спокойно и делать все, что вздумается, хотя в Нью-Йорке — пока Рафаэль жив и на свободе — все-таки лучше не появляться. Шансы столкнуться с кем-то в таком большом городе ничтожно малы, но чего только в жизни не бывает? И судьба Энди тому подтверждение.
Вот только Энди, как видно, не хватало здравомыслия, поскольку она планировала именно возвращение в Нью-Йорк. Но для этого требовалось прежде всего избавиться от самозваного телохранителя.
И лучший способ убедить его, что она никуда не собирается, — это попроситься назад к Гленну. Он принял бы ее с распростертыми объятиями, но как раз этого Энди, к ее великому сожалению, сделать не могла: решив на днях отбыть, она не хотела вводить Гленна в заблуждение.
Поэтому Энди решила заняться своими делами и позвонила миссис Пирсон. Та, услышав ее голос, вздохнула с явным облегчением. С тех пор как они в последний раз виделись с Энди, деньги так и лежали на счете, а е-мейлы миссис Пирсон оставались без ответа. Это очень ее встревожило. Не случилось ли чего, гадала она. Да, подтвердила Энди, нее были кое-какие проблемы, но вдаваться в подробности не стала, ограничившись уверениями в том, что сейчас все в порядке. Женщины сказали по паре слов друг другу, и в определенный момент Энди показалось, будто миссис Пирсон упомянула о внучке, которая должна скоро родиться. Но когда она поздравила женщину с предстоящим событием, миссис Пирсон удивленно ахнула:
— Откуда вам это известно?
— Вы же сами сказали, — вдруг засомневалась Энди. — Разве нет?
— Я вам этого не говорила. И пол ребенка мы узнаем только через месяц.
— О! Я уверена на сто… — Энди прервалась на полуслове и поспешила исправить оплошность: пускаться в объяснения не стоило. — Я все же помню, что слышала это от вас. Простите, я сегодня чувствую себя не в своей тарелке. Пожалуй, нужно выпить еще кофе.
Она дала отбой и, сделав электронный перевод, подождала, пока не увидела подтверждение совершенной транзакции. Удостоверившись, что чек уже отослан в госпиталь по «Федерал экспресс», Энди почувствовала, как камень свалился с души. С того самого момента, как она их прикарманила, эти деньги стали для нее жуткой морокой, иначе и быть не могло.
Однако где-то в глубине души ей было немного жаль их. Жаль, что сама не смогла ими воспользоваться. Энди всегда хотелось разбогатеть, пусть даже благодаря грязным, краденым деньгам. И возможно, освободившись от них, она получит еще несколько очков в свою пользу: ведь воровство — это грех. Хотя и добродетель не меньшая морока.
