До отъезда из столицы Трой так и не успел разыскать Ликкету, чтобы предупредить ее о том, что он не сможет встретиться с ней, как договорились. В Большом городе девушка не появлялась, а в Высокий Троя не пустили. Так что всю дорогу до Фартериско Трой сумрачно протрясся в седле, демонстрируя окружающим, как он зол и обижен. Но стоило ему увидеть море…
В Фартериско они въехали, когда уже стемнело. Остаток вечера был заполнен обустройством, к тому же шесть коней потеряли подковы, и Дар гол приказал перековать их немедля, да и ночь была безлунной, так что море во всей красе Трой увидел только на следующее утро. В порту было слишком шумно и многолюдно, поэтому Арил с Главом, которые уже не раз бывали в Фартериско, предложили отправиться в дюны, находившиеся в полулиге от городских стен. Дюны были излюбленным местом гуляния горожан, там было все — и открытые кабачки, и причалы для прогулочных лодок, и, как выразился Глав, «дивные виды…». Предложение было принято, и вся компания, заручившись разрешением сотника, отправилась на прогулку.
Когда они, расплатившись с извозчиком, спустились по деревянной лестнице к морю, Трой нагнулся, зачерпнул воды и плеснул себе в лицо.
— Так вот оно какое, море…
— То-то и оно, — усмехнулся идш. — А ты думал, просто большая речка?
Гном скривился.
— Не понимаю я ваших восторгов. Вода и вода, к тому же отвратная на вкус — никакого от нее толку.
Но на него никто не обратил внимания. Все знали, что гномы терпеть не могут моря из-за того, что даже их горное искусство часто пасует перед способностью воды находить щели и слабые места в горных породах и обрушиваться как снег на голову, заливая и затапливая даже самые перспективные разработки.
В город они вернулись после обеда. Даргол, переговоривший с нанимателем, сообщил, что караван уже практически собран, так что завтра, самое позднее послезавтра они могут отправляться в обратный путь. Сказать по правде, Троя это огорчило. Ему хотелось, как бы это сказать, поближе познакомиться с морем. Может быть, даже сплавать куда-то на корабле, и вообще… море казалось ему существом, с которым надо непременно подружиться. Поэтому на следующее утро он встал пораньше, надел на себя только легкую рубашку и штаны и побежал на берег. Раздевшись, он зашел в воду по пояс, вытянул руки и провел ладонями по гладкой шкуре этого могучего, казавшегося таким добродушным зверя и, наклонив голову почти к самой поверхности воды, прошептал:
— Зверь по имени Море, прими мою дружбу и защиту и подари мне твою…
Когда он подошел к таверне, в которой остановилась сотня, рыночная площадь уже бурлила. Фартериско был слишком большим и богатым городом, чтобы городские власти могли сильно обеспокоиться присутствием внутри городских стен сотни-другой наемников. Здесь только городская стража насчитывала более тысячи человек. Так что сотня остановилась в таверне, находившейся у одного из городских рынков. Трой постоял у двери, бросил прощальный взгляд на узкую полоску воды, видневшуюся поверх людских голов и легких крыш рыночных рядов, как вдруг людское море встрепенулось и загомонило как-то по-особому. Трой насторожился. Спустя несколько мгновений над людскими головами возникла чья-то фигура. Похоже, какой-то человек взобрался на большую тумбу, установленную у первой линии торговых рядов. С нее обычно объявляли цены на свежую рыбу, курсы валют, публичные порицания и все такое, что по традиции полагалось объявлять публично. Фигура выпрямилась, окинула взглядом повернутые в ее сторону лица и с важным видом расправила свиток, который держала в правой руке.
— Слушайте, люди! Слушайте и не говорите, что не слышали! Слушайте и передайте тем, кто не слышал!
Трой вздохнул. Глашатай, а он-то думал… Такой формулой предварялись только указы императора, а какое отношение эти указы могли иметь к нему? Он повернулся и толкнул дверь таверны, собираясь войти, как вдруг следующие слова глашатая буквально пригвоздили его к месту.
— Наш могучий и всемилостивейший Император Эоней V объявляет всем своим подданным о том, что в последний день этого месяца в Эл-Северине состоится Большой императорский турнир. Главным призом турнира объявлено право владения доменом. Император повелел объявить, что, в соответствии с древним Уложением, претендовать на право владения может любой из его подданных вне зависимости от чина, звания и сословия. Тот, кто сумеет победить на ристалище всех остальных соперников…
В этот момент над ухом Троя раздался сварливый голос гнома:
— Даже и не думай.
Трой повернулся к побратиму.
— Это почему?
— Пойми, болван, тебе не дадут даже обнажить меч — сожгут огненным заклинанием или отсекут башку самым простеньким заклятием лезвия. Даже рядовым дворянам туда соваться не стоит. Прихлопнут как муху и не заметят. Ты что думаешь, на турнире будет много народу? Шалишь. Дай бог дюжина наберется. И каждый — воин и маг не чета тебе, да и дюжине таких, как ты.
Трой, не говоря ни слова, толкнул дверь и шагнул внутрь…
В Бронном квартале гном долго вел их кривыми переулками, не обращая внимания на большие мастерские, в витринах которых красовались великолепные доспехи, украшенные роскошной позолотой и вправленными в сталь драгоценными амулетами. Наконец, свернув в очередной раз, они нырнули в какую-то дыру, протиснулись сквозь узкий каменный лаз и, выбравшись наружу, оказались на заднем дворе какой-то кузни. Этот двор отличался от всех, виденных Троем до сих пор, тем, что был вымощен каменными плитами, и еще прямо-таки невероятной для кузни чистотой. У горна несколько необычной конструкции работали два гнома, старший из которых выделялся даже среди своих собратьев необычайно широкими плечами и могучими руками. Еще трое гномов трудились над чем-то в разных углах кузни. Трой удивленно покачал головой. За все время, прошедшее с того дня, когда он добрался до развалин Палангеи, кроме Гмалина, он встретил всего двух гномов. И, сказать по правде, Гмалин при встрече с соплеменниками не проявил особого энтузиазма (можно сказать, он их вообще игнорировал). Впрочем, и они тоже не жаждали с ним пообщаться. Трою даже подумалось, что, возможно, гномы, осевшие среди людей, сделали это не по собственной воле, и на каждом из них лежит, наверное, что-то вроде проклятия, поэтому-то они и не больно стремятся пообщаться с соплеменником…
А тут Гмалин САМ привел их к гномам, причем только на виду их было в два с половиной раза больше, чем встретилось Трою за все это время. Гмалин застыл неподвижно, пристально глядя на работающих. Вскоре гном, перебиравший какие-то заготовки в углу кузни, поднял голову и заметил незваных гостей. На мгновение лицо его презрительно скривилось, но тут его взгляд зацепился за Гмалина, и с ним произошла разительная перемена глаза округлились, рот открылся.
