Мы зашли в соседний дом и застали там ту же идиллию: комната кишит клопами, на кухне топочут тараканы, прялку облюбовали пауки, хозяева валяются кверху пузом на печи, а в сенях спит пьяный дед.
– Только не план В, – взмолилась я, глядя на лоснящиеся жиром горшки, черный от грязи пол и полчища обступившей нас усатой живности.
– Теперь мы можем приступать к плану С! – обрадовал меня Ив и поманил к выходу.
Он распахнул дверь, подпер ее поленом, поставил на краю крыльца верещащий мешок и велел спрятаться за крылечком. Сам рыцарь занял позицию за дверью.
Несколько минут ничего не происходило – если не считать того, что пойманный злыдень вопил, как сварливая жена, которая узнала, что муж пропил всю зарплату. Затем раздались осторожные шажочки, половица скрипнула, и бесу вторил другой такой же противный голос.
Дверь хлопнула, воздух прорезал страшный визг. Я выглянула из своего укрытия и увидела, что Ив держит за шкирку вырывающегося злыдня.
Этот был поменьше ростком, тельце имел весьма тщедушное, но ругался ничуть не хуже.
Я помогла рыцарю развязать мешок и впихнуть туда повизгивающего бесстыдника, не давая первому вырваться на свободу. Теперь ноша Ива голосила и дергалась за двоих, а мы продолжили обход.
Оказалось, что у этих крошечных пакостников сильно развиты родственные чувства, и они всегда приходят на помощь друг другу, если кто-то окажется в беде. Таким манером, выставляя мешок на крыльцо, мы переловили еще десяток злыдней – по одному с каждого крестьянского двора.
Причем после поимки пятого впихнуть в мешок следующего оказалось невероятно сложно – злыдни рвались, как бешеные, так и норовя выскочить наружу.
Пришлось свернуть к крохотной сараюшке, вытаскивать нечисть по одному и связывать их хвостами друг к другу, поскольку так они далеко не ускачут. Те матерились так, будто проходили спецкурс ненормативной лексики в стане гоблинов.
После того как последний был пойман и его постигла участь сотоварищей, мы перевели дух, запихнули злыдней обратно в мешок и пошли выгребать старосту из конуры. Доложив заспанному мужичонке результаты своей работы (напасть ликвидирована, враг изведен), мы велели созывать народ на организационное собрание и устраивать массовый субботник. Благо крестьяне уже высыпали на улицу, с плохо скрываемой брезгливостью оглядывали свои избушки и друг друга, недоумевая, как же они до жизни такой докатились.
Где-то робко стукнул молоток, к нему присоединился стук топорика, и вскоре работа по восстановлению деревни от власти злыдней закипела.
Самогонщик, которому староста пропил свою избу, с покаянием вернул жилище законному хозяину. Хозяин на радостях едва не сплясал летку-енку, а после того как Ив шепнул что-то ему на ухо, едва не расцеловал рыцаря и умчался в дом.
– Разоряя хозяев, злыдни превращают убытки в золото и хранят его в горшке за печью. Чем больше разруха – тем больше золота. Так что Виллис у нас самый богатый клад найдет. Будет на что дом восстановить.
Что ж, за благополучие крестьян можно быть спокойными. А со злыднями-то что делать?
Устав бороться со скачущим мешком, рыцарь вытряхнул нечисть в пустой курятник, и те бросились врассыпную, забыв о том, что связаны хвостами. Вой поднялся – Маша Распутина отдыхает! Конечно, малявки они противные, вон до чего бедных крестьян довели. Но перебить их поодиночке серебряным кинжалом, как предлагает Ив, у меня рука не поворачивается. Разбегутся – опять начнут беды на дома накликать. Вот если бы упрятать куда понадежней, под землю там или в воду, чтобы не смогли они уже никому навредить.
– Ральф, – позвала я старосту, который показался на крыльце с ведром мусора, – а озера с русалками поблизости нету?
– Как не бывать, – откликнулся он, бодро сбегая по ступенькам. – Прямиком за леском и находится.
Он бросил на нас любопытный взгляд, но расспрашивать, за кем наблюдают ведьма и воин в совершенно пустом курятнике, не решился и, свалив мусор у забора, скрылся в доме.
– Чего это тебе в голову взбрело? – удивился Ив.
– У русалок дома нет, – терпеливо пояснила я. – Все, что к ним попало, они уже не выпустят. И потом, скучно им там, бедняжкам, а тут – такая забава появляется. Вместо домашних любимцев пойдут на ура!
Заслышав о грозящей им участи, злыдни взвыли пуще прежнего. А самый злобный, наш первенец, даже вознамерился перегрызть себе хвост, лишь бы выбраться на свободу. Пришлось хвосты отвязать, а злыдней побросать по одному, крепко держа мешок.
Когда мы покидали деревню, там вовсю кипела работа. Соскучившиеся по делу мужики чинили крыши и заборы, девки носились с ведрами воды, бабы гремели посудой и собирали на стол. Даже чумазые дети были усажены в тазики и насильно вымыты.
Так что Обломовку мы оставляли в полной уверенности, что все здесь теперь будет хорошо. И я радовалась оттого, что мои подозрения не оправдались, и причиной бед крестьян оказались мелкие бесенята, а не таинственный маг, жертвы которого обнаруживались нами все чаще.
До озера мы добрались быстро. Ив оставил мешок на берегу и предусмотрительно удалился.
– Ау, красавицы! – окликнула я водных обитательниц.
Прозрачная гладь озера дрогнула и наверх, хохоча и жеманничая, выплыли три русалки. Блондинка, брюнетка и рыжая, все трое с размером груди 75С. Просто трио ВИА Гра собственной персоной.
– Ау, красавица! – передразнила одна из них. – Зачем пожаловала?
– Подарки привезла!
– Да ну? – недоверчиво зыркнула другая. – С какой радости?
– Девать некуда, – призналась я. – А зверята они славные, скучать вам не дадут.
– Кто такие? – заинтересовалась третья.
Я вытянула из мешка первого попавшегося злыдня.
– Фу! Он лысый! – надула губки первая.
– И на котенка совсем не похож, – заметила вторая.
– Зато под водой дышит, как рыбка, – нахваливала я, – а разговаривает – лучше попугайчиков.
– Это мы слышим, – ухмыльнулась третья.
Надо же было в этот самый момент самому громкому разразиться длинной тирадой в адрес меня и всего моего женского рода, вплоть до двенадцатого колена!
– А вы их воспитайте! – подначивала я. – Что тапочки по утрам будут носить, не обещаю, но историями из жизни будут развлекать – заслушаетесь.
Русалки призадумались.
– Кстати, у Сабрины с Русалочьего озера такой уже есть, – не моргнув глазом, соврала я.
В глазах блондинки мелькнула искорка интереса.
– Тогда и я возьму, – неуверенно произнесла она.
– И я! И я! – вскричали ее подружки.
После того как я вручила девицам трех бесенят, и они утащили их под воду, вновь воцарилась тишина, озеро обрело прежнюю гладь, и, если бы не ругань оставшихся злыдней, окружающий пейзаж можно было бы назвать полной благодатью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
